– Может быть, он боялся, что его прошение о признании незаконности брака будет отклонено и ему придется прибегнуть к разводу?
– Нет, думаю, что дело не в этом, – ответил Кембл. – Процесс, вероятно, растянулся бы на годы. Сначала ему пришлось бы обратиться с просьбой о расторжении брака в церковную комиссию, затем подать прошение о разводе в парламент. А какие он мог представить основания? Ему понадобились бы два свидетеля, которые подтвердили бы нарушение супружеской верности, или…
– Нарушение супружеской верности? – воскликнула Антония, привстав с кресла.
– Я рассуждаю теоретически, ваша светлость, – успокоил ее Кембл и жестом предложил снова сесть. – Нет, развод полностью отпадает.
– Может, он боялся, что ему понадобится поддержка парламента в каком-то другом неприятном деле? – высказал предположение Гарет.
– Ваша светлость, – Кембл неожиданно повернулся в кресле лицом к Антонии, – вы недавно намекнули, что между вами не было супружеских отношений. Позвольте спросить вас: почему?
Лицо Антонии залилось краской.
– Черт побери, Кембл, – выругался Гарет.
– Я же работаю на вас, ваша светлость, – всплеснул руками Кембл, глядя на него. – Вы хотите снять с нее обвинение в виновности или нет?
В ответ Гарет только выразительно посмотрел на него.
– Я не стану отвечать на ваш вопрос, мистер Кембл, – тихо ответила Антония. – Об этом и так шепчутся по всему дому.
– Благодарю вас, ваша светлость, – вежливо кивнул Кембл и, бросив взгляд на Гарета, самодовольно, торжествующе улыбнулся. – Воздержание – ваша инициатива, или ваш муж был импотентом?
– Он был импотентом.
– Я так и думал. Он винил в этом вас?
– Нет, – покачала головой Антония, – я сама себя винила. Он очень расстраивался.
– Вполне очевидно, что вы никак не могли его расстроить, – окинув взглядом фигуру Антонии, сделал вывод Кембл. – Уж если вы его не устраивали, то вряд ли этот мужчина мог надеяться на то, что другая жена вернет ему его мужскую силу.
– О Господи! – пришел в ужас Гарет. – Антония, вам лучше покинуть комнату, потому что мистер Кембл, по-видимому, собирается выйти за рамки приличий.
– Нет, спасибо, я останусь.
Теперь Антония смотрела на Кембла почти с восхищением, а он погрузился в размышления и тихо бормотал себе под нос:
– Итак, теперь мы должны спросить себя, как он мог исправить такое положение. Чего именно хотел Уорнем? И какой поворот событий мог его устроить?
– Он хотел иметь кровного наследника, чтобы лишить меня права наследования, – пояснил Гарет. – И честно говоря, я был бы очень рад, если бы ему это удалось.
– Да, – согласился Кембл, – я тоже не вижу другой мотивации.
– Быть может, он собирался назвать таковым нашего старого друга Меткаффа? – с кислой улыбкой предположил Гарет.
– Вы настоящий гений, ваша светлость! – Кембл в восхищении посмотрел на него.
– Правда? Он мог действительно это сделать? И как?
– Нет, идея, конечно, нелепая, но… – Не закончив фразу, Кембл повернулся к Антонии: – Мадам, существует ли возможность, хотя бы малейшая, что кто-то мог убить Уорнема ради ваших интересов?
– О Господи, нет! – Антония от изумления широко раскрыла голубые глаза.
– Эта ваша горничная – настоящая бой-баба, – тихо заметил Гарет, бросив на Антонию пристальный взгляд. – Она, например, чуть не убила меня.
– О, Гейбриел, это полнейшая ерунда. – Антония с укоризной посмотрела на него. – Нелли мухи не обидит.
– О, думаю, Нелли не простит никого, если посчитает его способным причинить вам зло, – заявил Кембл. – Но я не понимаю, как она могла узнать о его планах расторгнуть брак. А если узнала, то наверняка решила, что это к лучшему.
– Пожалуй, вы правы, – неохотно согласился Гарет.
– Итак, – Кембл допил херес и отставил в сторону бокал, – сегодня мы определенно ничего больше сделать не сможем. Завтра будет дождь – думаю, сильный, если судить по моим носовым пазухам. А послезавтра, ваша светлость, если просохнут дороги, может быть, стоит съездить в Лондон? Мне бы очень хотелось послушать, что скажет в свое оправдание этот барристер.
– Пожалуй, стоит, – устало заметил Гарет. – Но позвольте мне немного подумать.
Они все встали, и Антония, приложив руку к виску, немного официально обратилась к Гарету:
– Не будете ли вы столь добры, ваша светлость, позволить мне не спускаться сегодня к обеду? У меня разболелась голова. Как говорит мистер Кембл, это, вероятно, из-за приближающегося дождя. Я попрошу, чтобы мне принесли обед наверх.
– Конечно, – кивнул Гарет. – Сегодня у всех нас был тяжелый день.
После этого замечания Антония вышла из комнаты, унеся с собой немного тепла и спокойствия, и Гарет почувствовал себя подавленным и расстроенным. Мало было его бурной вспышки в павильоне, так теперь еще выяснилось, что его вмешательство в дело о смерти Уорнема могло окончательно погубить Антонию. Гарет совсем не был уверен, что она сможет простить ему то или другое.
