Она - невинность и чистота.Он - грех и порок.Он не имеет права её любить, а она твёрдо намерена стать частью его жизни.Что же победит?Её упрямство или его попытки остаться равнодушным?Эпиграф - Не всегда исполнение желаний приносит счастье...М. Шарикова
Лондон, 1812 год.
Сдерживая готовый сорваться с уст вопль и осторожно прикрыв дверь библиотеки, Оливия поспешила туда, где никто не увидит выступающие на глазах слёзы. Это было нетрудно, ведь особняк старшего брата был знаком ей с детства, и найти укромный уголок не составит труда.
Пальцы нервно сжимали изящный веер из страусиных перьев, норовя сломать дорогую вещь пополам, но Ливи было всё равно.
Глупая! Какая же она глупая! Столько времени позволять водить себя за нос!
Сплетницы громко шептались у неё за спиной, и теперь Оливия узнала истинную причину их злорадства. Раньше ей казалось, что все завидуют её счастью, но теперь поняла,что всё было иллюзий. Красивой иллюзией, созданной для такой наивной дурочки, как она!
К горлу подошёл ком, мешающий сделать глубокий вдох, а в ушах зазвенели похотливые стоны, услышанные ею в библиотеке. Нет, она не станет плакать и жалеть себя здесь, где любой из гостей Тайлора сможет столкнуться с ней. Ведь у неё, несмотря ни на что, есть чувство собственного достоинства! Дочь герцога, она прекрасно знала, что никому нельзя показывать свою слабость.
Ноги сами понесли Оливию в сад, в дальнем уголке которого она сможет дать слезам волю и почувствовать себя маленькой и беззащитной девочкой, какой она была когда-то.
Воздух был довольно прохладный, несмотря на то, что апрель уже вступил в свои права,и модное платье из ярко-зелёного шелкового муслина с серебряной нитью совсем не согревало Ливи.
А ведь всего пару часов назад ей хотелось быть самой красивой, блистать в бальном зале и светиться от счастья. Но теперь... Теперь ей было всё равно!
В дальнем углу сада росли вековые дубы, и именно туда держала путь Оливия,на деле не разбирая дороги, просто бредя по знакомым с детства тропинкам.
Наплевав на дорогой наряд, она всем телом прижалась к стволу оказавшегося поблизости дерева, понимая, что ноги отказываются её держать. Мелкая дрожь била всё тело, а с губ сорвались громкие рыдания.
- Боже, за что! - воскликнула она в темноту, понимая, что не услышит ответа.
Слёзы струились по щекам, и жизнь в один миг стала пустой и ненужной...
- Ливи, - услышала она, когда широкая мужская рука легла ей на плечо.
Резко обернувшись, Оливия встретилась с внимательным взглядом друга детства - Филиппа Кингсли. Она настолько погрузилась в себя, что не услышала, как он приблизился к ней.
Его добрые, серые глаза были полны жалости и сострадания, и в этот момент её охватила такая злость, что она не смогла сдержать рвавшегося наружу импульса и толкнула молодого человека в грудь своим маленьким кулачком.
- Ты знал?! Все вокруг знали! И только я была так слепа...
- Ливи, пожалуйста, успокойся, - перехватив хрупкое запястье, произнёс Филипп, - ты не должна была это увидеть...
- Не должна?! - спросила Оливия, разрываясь истерическим смехом. - Нет, уж я рада, что так случилось! Слышишь, рада! Я больше не позволю делать из себя дуру!
Оттолкнув молодого человека, она сжала хрупкие ладони в кулачки, решая, что ей стоит предпринять. О более серьёзных мерах она подумает позже, и брат обязательно ей в этом поможет, а пока... Пока Ливи надеялась отомстить. Отомстить изящно и красиво, ведь только мысли о мести заставляли её дышать.
- Филлип, мне нужна твоя помощь, - попросила она, наконец связав в голове недавние события. - Ты ведь не откажешься принять участие в одной маленькой театральной постановке, зрителем которой будет лишь один человек?
Графство Дорсет, Август 1809 года.
Спускаясь в кабинет старшего брата, Оливия вновь собиралась заверить его в том, что она совершенно уверена в своём выборе спутника жизни, и даже очередной сезон в Лондоне в начале будущего года не сможет её в этом переубедить. Тайлор заменил ей рано умерших родителей и порой вёл себя как сварливая наседка.
Ливи была более чем уверена, что хочет стать женой только одного человека - Мэтью Ридли, друга её детства, являющегося для неё единственным мужчиной на свете. Она не видела рядом с собой никого другого. Да и как можно было смотреть на кого-то другого, когда рядом с ней был самый прекрасный мужчина на свете?!
Самое первое, что выделяло его среди остальных, были волосы. Цвета самого дорогого виски, они отливали золотом когда солнце касалось непокорных прядей. Длиннее, чем позволяли приличия, они слегка вились на концах, придавая его облику романтичный вид.
Но больше всего Оливию пленили его глаза. Светло-карие, они часто меняли свой оттенок с янтарного на ореховый а иногда Ливи и вовсе не могла найти им подходящее описание, столь необычными они казались в те моменты.
Остановившись в холле, она смахнула выбившуюся из причёски тёмную прядь, чтобы затем уверенно войти в кабинет.
Герцог Трентон поднял голову, не без улыбки глядя на впорхнувшую в комнату сестру.
