Я не увидел ее на математике и за десять минут отправил ей два сообщения, которые остались не отвеченными, — было бессмысленно оставаться тут. Я даже не слышал, когда Мистер Паркер спросил меня, куда я направился. Я просто сгреб свой хлам в рюкзак и вышел, направляясь в школьный медпункт. Если она заболела, то, вероятно, она пошла туда.
Наверное, я мог по пальцам одной руки посчитать, сколько раз я так отчаянно бежал по коридору. Первый был, когда Трэв открыл мне глаза на интрижку моего отца. Второй, когда мне позвонили из больницы по поводу мамы, и вот теперь был третий. Не было никакого основания для такой спешки, кроме моего же предчувствия.
Дверь была открыта, и я бросился в проход, едва дыша. Медсестра подпрыгнула на месте и подбежала ко мне, но я отмахнулся от нее и спросил про Харпер, на что она лишь ответила, что та не приходила. Следующий этап — ее дом. Даже если она отпросилась, у меня не было на это законного права. Так что, бегство оказалось для меня лучшим вариантом.
Ключи от машины уже были у меня в руках, но я остановился, услышав вибрацию своего телефона. Это была Блу.
— Ты в порядке?
— Ага. Устала, но в норме. Я просто увидела от тебя сообщение и подумала, что лучше позвоню тебе и оставлю голосовое сообщение. Погоди. Ты же должен быть на математике. Как тогда ты отвечаешь на мой звонок во время математики?
— Я ехал к тебе домой, разыскивая тебя. Когда ты не пришла...
— Ты где сейчас, Вон?
Ее голос звучал тревожно и напугано. Я продолжал идти к машине, так как мне нужно было ее увидеть.
— В пути.
Небольшая ложь, хотя если бы она узнала, что я все еще в школе, то убила бы меня.
— Нет, потому что я еду в Канзас с отцом и Эйприл.
— Я думал, ты уезжаешь только после обеда.
— Я устала и понимала, что на уроке от меня не будет пользы, поэтому решила, что лучше сразу и поехать, понимаешь?
Я хотел сказать «нет», потому что мне не хотелось упускать и одного момента с ней, и я думал, что она чувствовала то же самое. Наверное, я не прав.
— Конечно. Математика против поездки.
Стоя, прижавшись к крыше грузовика, я открыл дверцу, и в лицо хлынула волна горячего воздуха. Мне было плевать.
— Вон?
— Ага.
— Я вернусь домой завтра после обеда. Я позвоню тебе, когда буду на месте. Нам нужно будет встретиться.
— Мне тоже нужно с тобой увидеться.
— Хорошо. Тогда до завтрашнего вечера, — в ее голосе звучала надежда, и я это почувствовал.
— Это свидание, — сказал я. — Люблю тебя.
— Люблю тебя, — тяжело вздыхая, ответила она и отключилась, а мне стало плохо. Я знал, что она меня любит. Мы разделили нечто особенное той ночью, и я каждый раз об этом думал, когда смотрел на нее. Однако это не мешало страху или чему-то очень-очень неправильному возникнуть между нами, — с ней было что-то не так.
Сказать, что я ненавидела больницы, это ничего не сказать. Как только я почувствовала запах антисептика, к горлу подкатила тошнота, и под крики Эйприл, окликающую меня по имени, побежала в уборную. Едва добежав до кабинки, я вырвала все, что было у меня внутри. Эйприл успокаивала, поглаживая меня по спине, пока я задыхалась и откашливалась.
Было смешно, что мне стало плохо еще до того, как началось лечение, но такова была я. Пока я держалась за унитаз и надеялась, что кашель прекратился, я изо всех сил старалась не думать, сколько микробов, должно быть, подхватила.
Когда мое дыхание вновь стало нормальным, я начала вставать на ноги вместе с Эйприл, которая всячески поддерживала меня. Я чертовски сильно ее любила. Знаю, девчонка ненавидит рвоту, но все же она осталась рядом, поглаживая мою спину, а ведь мы даже не успели повеселиться, как обычно бывает перед таким действием. По-крайней мере, ей не пришлось придерживать мои волосы. Сделать пучок было хорошей идеей.
— Спасибо тебе, — произнесла я с легкой улыбкой, чтобы заверить ее в том, что мне полегчало. Я не думала, что она купилась на это, но она все-таки улыбнулась и взяла немного бумажных полотенец и, промокнув их, протянула мне.
— Ты бы сделала то же самое, так что не стоит.
О, черт возьми, как же приятно приложить влажное бумажное полотенце к коже, уже успевшей вспотеть. Мне нужно было еще, поэтому я освежила лицо в раковине, умывшись с мылом, и вытерла полотенцем, пока не убедилась, что от меня не исходил неприятный запах.
— Папа ждет снаружи?
— Можно и так сказать. Он шел за нами до двери.
Я вздохнула и положила руку на ее плечо.
— Пойдем. Нам нужно попасть в кафетерий или найти автомат с жвачками до того, как я запишусь на прием. Мне нужны мятные леденцы.
Она немного отстранилась от меня, прикрывая лицо.
— Да. И вправду нужны.
Она засмеялась, затыкая себе нос, а я, хихикая, прикрыла рот рукой.
— Замолчи.
— Нет, это ты замолчи! Ты до сих пор дышишь на меня.
Папа явно обрадовался, увидев меня и Эйприл смеющимися, но все еще выглядел растерянным, не зная, как мне помочь.