Эйприл вскинула голову и схватила нижнюю часть юбки, и я точно знала, что кузина намеревалась сделать, и это не была пустая угроза. Мои глаза расширились, и я подняла руки вверх, готовясь к обороне.
— Ладно, ладно, позволь мне ее оставить, и я уступлю тебе…
Эйприл рассмеялась от моих навыков ведения переговоров, заставляя и мои губы расплыться в улыбке. Я в любом случае собиралась пойти, но если это значило, что моя кровать останется заправлена, когда я вернусь с вечеринки вечером, то я согласна играть в ее игру.
Это еще одна причина, по которой я сразу же полюбила свою кузину; она не относилась ко мне так, будто я мгновенно сломаюсь, стоило ей сказать что-то не так. Она лукаво улыбнулась и меня потрясло, какой горячей эта девочка могла быть, не прилагая к этому много усилий; а ещё меня удивляло, почему она оставалась до сих пор одна. С ее внешностью и индивидуальными личными качествами, у нее должна была быть толпа ошалевших парней, падающих к ее ногам. Жаль, такая внешность не передавалась в семье.
— Забудь об этом, — засмеялась она, указывая на мою юбку, а затем на землю.
Но вместо того, чтобы просто скинуть вещь с себя, я начала медленный сексуальный танец, хихикая, пока она насвистывала мелодию стриптизерши до тех пор, пока юбка не слетела с моих ног. Я отбросила ее ей в лицо, смеясь так сильно, что мои глаза наполнились слезами.
— Эй, и не эти волосы! — ворчала она.
— Ты знаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы достичь такого совершенства?
— О, подожди-ка, все верно, ты одна из этих мужеподобных женщин.
— Что это значит? — мне потребовалось полчаса, чтобы подобрать купальник, ради всего святого. Честно говоря, я нашла его в коробке, которую я разобрала лишь наполовину.
— Эта причёска — маленькая косичка, торчащая челка и этот милый бантик, сколько времени ты потратила, чтобы сделать это?
Я почувствовала гладкую косу под своими пальцами.
— Это почти такая же прическа, что я ношу все время, потому что она простая, и я слишком ленива, чтобы использовать утюжки и другие приблуды.
Я не была уверена почему, но, внезапно, я стала очень застенчива насчет своих волос.
— Уф, я ненавижу тебя. Она напрягла свое милое, но злое лицо, и я засмеялась, потому что так легко смеяться, когда находишься рядом с ней. Она — благословенный свет среди той темноты, которая стала моей жизнью.
— Угу, и я люблю твою смелость. Но, говорю прямо сейчас, и мне всё равно, даже если ты помнёшь каждый участок моей постели, я не собираюсь идти на вечеринку в одном купальнике. Я надену платье поверх лифа!
— У меня есть аксессуары! — парировала она, забавляясь. — Давай, Харпер, что такого в том, что ты просто наденешь купальник? — Она провела рукой вдоль тела, встала и направилась к моему зеркалу.
— Нет ничего странного в том, чтобы надеть купальник, просто я не собираюсь делать это. — Просто я нашла то, в чем мне будет комфортно, и Эйприл не закатит мне из-за этого истерику. Там было жарче, чем в аду, и единственная вещь, которая была распакована, и которую я носила в школу, была так далеко. Три коробочки хранили больше моей жизни, чем те, что возвышались в углу комнаты. Одна коробка с надписью
— Я надену это.
— Ты наденешь это?
Кажется, этот тон она использовала специально для меня. Мое платье уже было на мне, прежде чем она продолжила бы дальше спорить, и внезапно посмотрела на меня с приподнятыми бровями, присвистнув, как дикое животное в жару.
— Харпер, ты просто сногсшибательна в этом платье. У него есть вырезы во всех правильных местах и оно показывает достаточно тела, чтобы подразнить.
Она снова присвистнула, и мне не удалось справиться с румянцем.
Малая часть меня хотела снять платье, потому что это была последняя вещь, которую я хотела бы надеть в эту школу, или на вечеринку, потому что такое действительно привлекало слишком много внимания, хотя это случилось бы здесь достаточно скоро, нравилось мне это или нет. Но другая часть меня, которая желала быть красивой или даже сногсшибательной, хотела носить его, пока была такая возможность. Я стояла перед зеркалом, заметив за спиной Эйприл. Было понятно, что ей нравилось то, что она видела.
Платье прекрасно сочеталось с маминым браслетом. Я покрутила его вокруг своего запястья и вздохнула, — не снимала его с тех пор, как медсестра дала его мне, после того, как сняла с мамы. И я не думаю, что когда-нибудь сниму его.
— Итак, прежде чем мы уйдем, тем более что ты выглядишь великолепно, у меня есть пять правил для сегодняшнего вечера.
Эйприл вдруг стала серьезной, и я почти закатила глаза, но всё же не посмела, так как уже вынесла урок из этого. Осталось только гримасничать и смеяться.
— Только пять? Почему не три или шесть?
