Она посмотрела на меня, и я, не представляя, как выглядел со стороны, увидел, что она покачала головой и вздохнула, будто я что-то сделал не так. Затем она добавила:
— Вон потерял свою маму от рака, но это не имеет ничего общего с Харпер. Я видела ее сегодня, когда она уходила, и мне было ясно, что она победитель. Я думаю, это потому, что у нее есть вы, ребята, ваш папа и ее семья, чтобы ее поддержать. Так что продолжайте делать это, ладно?
Бен закивал, а мне захотелось, чтобы он сказал:
— Ты, Вон Кэмпбелл, — крепко обнимая, сказала она мне, на что я оставался безучастным. Я никак не реагировал. Я стоял и смотрел на Бена, который избегал моего взгляда, и старался подавить рык, исходящий из моей груди. — Я не знаю, почему ты снова захотел пройти через всю эту боль, но ты — герой. Ей понадобится все, что ты оставил когда-то, но я прошу тебя, чтобы ты был осторожен. Ты многих из нас напугал, когда потерял свою маму. И я не хотела бы, чтобы ты испытал горечь потери еще раз. Понял меня? — прошептала она мне на ухо.
Она правда говорила так, будто не была уверена в том, что Харпер будет жить? Больше она ничего не сказала и не сделала, — просто подняла свою корзину и ушла. Я не знал, что делать и что сказать. Поэтому я сделал то, что нужно было сделать, — поднял корзину, расплатился за наши покупки и направился к грузовику.
Бен ничего не сказал, просто смотрел на меня, что до какой-то степени мне нравилось, поскольку все ответы, какие я хотел знать, не должны были исходить от него. Гнев, который я испытывал, — не относился к нему. У нас выдалась напряженная и молчаливая поездка к Блу. Бен сразу выскочил из машины и побежал к двери, прежде чем я успел заглушить двигатель, подсознательно ожидая ответы на свои вопросы и стараясь успокоиться, пока я снова не завел мотор, чтобы к чертям собачьим уехать из Олбани.
Я почти запрыгала от радости его увидеть, когда услышала, что он заглушил двигатель своего грузовика. Секунду спустя Бен распахнул дверь и окинул меня убийственным взглядом, — взглядом, который он обычно приберегал для Эйприл, если та вела себя, как сучка. Я не понимала, почему он так на меня смотрел, да у меня и не было времени спросить, потому что он быстро пронесся мимо в свою комнату и хлопнул дверью так сильно, что на стене пошатнулись несколько фотографий с мамой.
Какого дьявола?
Казалось, прошло несколько минут, пока я стояла под дверью, — я была слишком сильно напугана, чтобы выглянуть на улицу и посмотреть на грузовик, мотор которого уже дважды успел завестись и заглохнуть. Страх о том, что Бенни нечаянно проболтался, переполнял меня, хоть в глубине души я понимала, что он не мог так поступить. Я не понимала, что происходило. Я не понимала, был ли это отголосок каких-то событий в школе, в теплице или это было как-то связано со мной, и тогда я решила отважиться и все выяснить. Я уже успела открыть дверь, когда Вон появился на пороге с полными руками сумок из продуктового магазина. Он не смотрел на меня, отчего у меня перехватило дыхание.
Он все знал. Я не понимала, откуда, но он знал и ненавидел меня.
Я сделала глубокий вдох и отогнала слезы, которые уже были на подходе. Я не заслуживала того, чтобы меня стали жалеть из-за них. Я слышала, как он оставил сумки на террасе, а затем, пройдя мимо меня, направился в мою комнату и стал меня ждать там, чтобы я объяснила ему свое предательство, свой секрет.
Как ребенок, идущий навстречу своему наказанию, я заставила себя пройти по коридору, миновать закрытую дверь в комнату брата и направиться туда, где находился Вон, который просматривал коробку с цитатами, теперь уже понимая их скрытый смысл. Я бы не возражала, если бы это был любой другой человек на земле, только не Вон. Моя последняя тайна была раскрыта, и никакой другой секрет и рядом не стоял по ее важности.
С тихим щелчком я закрыла позади себя дверь и стала ждать.
Казалось, что он пересмотрит каждую цитату, каждую отдельную мысль и каждый сингл, который я слушала с момента аварии отца и мамы. Все это время я не двигалась с места, и наконец, он произнес:
— Ты умираешь? — его голос был низким и я, почти расплакавшись, прикрыла рот рукой.
Он все еще не смотрел в мою сторону, а продолжал смотреть то на клочок бумаги в своей руке, то на пол, то... Я не знаю. Я не видела его глаз, но хотела их увидеть. Это было мне необходимо, но я была слишком напугана, чтобы сдвинуться с места или признаться ему в том, что боялась, что он меня бросит.
— Ты. Умираешь?
Я с трудом сглотнула и сделала глубокий вдох.
— Врачи говорят, что у меня мало шансов выжить.
