Со всех сторон люди стали хлопать в ладоши, а на меня устремилась куча взглядов. Я разволновалась, и не на шутку. Мы жили в маленьком городке, и мне следовало заранее подумать о том, что у меня не получится залечь на дно, прежде чем я начну лечение. Я понимала, что не смогу остаться незамеченной, когда у меня выпадут волосы и появится болезненный вид, но на тот момент все к тому и шло. Вся наша семья была на пути к такому состоянию.
— Харпер, дыши, — прошептала Эйприлл.
Я сделала глубокий вдох и на какое-то время задержала дыхание, прежде чем медленно выдохнуть. Ведущий продолжил свою сердечную речь, суть которой стала ускользать от меня, пока я искала глазами Вона. Его больше не было на сцене, там стоял Бенни и Фути. Где же Вон...
— Доверься мне, — прошептал Вон, кладя руку на мое плечо. Эйприл выпустила меня из своих объятий, но осталась стоять рядом.
— Что происходит?
— Просто доверься мне и все.
Должно быть, он съел слишком много пирога, потому что я не могла расслабиться. Хорошо хоть он был рядом.
— Отец семейства, Эндрю Кеннеди, и члены его семьи — настоящие герои духа. Многие из жителей слышали, что случилось у этой семьи. И то, как они справляются с посланными свыше страданиями, можно назвать настоящим чудом. Именно так проявляется подлинный дух Олбани. Поэтому мы проведем аукцион пирогов Винни, а полученные средства пойдут на покрытие медицинских счетов Кеннеди.
На меня обратились прискорбные взгляды, чего я терпеть не могла, но разглядев среди них те, которые выражали гордость за нас, и их улыбки, я почувствовала, как от них исходило сочувствие и любовь. Я поняла это, я почувствовала это. Мое тело стало немного расслабляться, и я смогла расправить спину. Вместо того, чтобы уткнуться в рубашку Вона, я обняла его, наблюдая как какой-то мужчина, стоящий сразу за нами, сделал ставку в пятьдесят долларов.
Я была шокирована, когда следом кто-то щедро предложил двести долларов, а затем, откуда-то издалека я услышала знакомый голос, и кто-то выкрикнул сумму, которую я наверное плохо расслышала. Было так шумно, что я даже не смогла переспросить Вона. Я ничего не понимала. Стоял такой свист и крики восторга, после чего ведущий огласил:
— Продано Брайану Кэмпбеллу за десять тысяч долларов!
Я посмотрела на Вона. У меня не было слов, и он, опустив на меня глаза, стоял и улыбался с широкой улыбкой до ушей.
— Я не понимаю, — сказала я.
— А что тут понимать? Мой отец только что оплатил часть медицинских счетов, так что твой отец сможет быть с тобой во время лечения, и потом ему не придется убиваться на работе, чтобы все оплатить.
— Он сделал это, потому что ты его попросил?
— А какая разница?
Он был прав. Какая разница? Никакой. Совсем никакой.
Я прыгнула к нему в объятия, и мы оба засмеялись. Я знала, что буду любить этого парня всю вечность. Я не осознавала, что плакала, пока он не поставил меня на землю и не стал вытирать мои щеки. Эйприл тоже обняла меня, она рыдала как ребенок, и от этого я заплакала еще сильнее. Мы прыгали на месте и кричали. Это означало не просто часть средств для оплаты наших счетов, это была свобода, которую я и не мечтала для своего отца. После вчерашнего разговора мы оба уже навсегда изменились, сблизились друг с другом. Казалось, что, наконец, все наладилось. Все, что мне оставалось, — победить в себе Франкенштейна, и тогда все у нас будет в шоколаде.
Внимание Эйприл переключилось на что-то другое. Что же могло быть более важным для нее в тот момент? Но потом я поняла. Продираясь через гудящую и улюлюкающую толпу, Вон подошел к небольшой компании людей, окружавших его отца. У меня сильно забилось сердце. Я была уверена, что Вон каким-то образом поучаствовал в том, что у его отца сложилось новое мнение ко мне и моей семье, однако мне было слегка не по себе из-за натянутых и неустойчивых отношений между ними. И так чувствовала не одна я. Эйприл взяла меня за руку, когда люди, окружавшие отца Вона расступились перед ним, и он всех нас удивил. Он всегда меня удивлял. Отец положил руку на плечо сына, и Вон бросился ему на шею, отчего у меня перехватило дыхание.
Вон обнимал своего отца, как блудный сын, когда тот вернулся домой. Я сдержала слабый стон и, как зомби, направилась к ним, отрываясь от поддержки Эйприл. Заботливые жители Олбани будто слились в размытое пятно. Все, что я видела, был Вон и его отец. Может быть, он и не нуждался во мне, но я всегда буду рядом. Я всегда буду с ним, потому что он всегда мне помогает.
Его отец кивнул мне, а Вон обернулся и так широко улыбнулся, что у меня все растаяло внутри. Тот день был началом чего-то нового и хорошего не только в моей жизни, но и в его. Умру ли я, или буду сражаться за жизнь, но ему пришлось, и в каком-то смысле, он смог исправить многие вещи благодаря нашей любви.
— Привет, детка, — Вон взял меня за руку, и в его объятиях я чувствую себя как дома и в полной безопасности. — Знаю, ты уже встречалась с моим отцом, но я хочу, чтобы вы еще раз познакомились. Так, как должны были в первый раз.
