Саше двадцать пять лет. Она живет с бабушкой на окраине Витебска, работает в банке, а еще… видит на билбордах страшные изображения, которые не замечает никто другой. С этой странностью Саша привыкла жить, главное, не смотреть по сторонам. Но однажды ей придется нарушить это правило. Ведь ради любимого человека ты поднимешь глаза, даже если будет очень страшно.
Ради любимого человека ты
поднимешь глаза, даже если будет
очень страшно.
В Витебске сегодня, как обычно в августе, жарко. А к вечеру становится еще хуже. Тротуар на солнце разогрелся, как печка, пахнет плавленным асфальтом. Тело кажется опухшим и увесистым. Дышать тяжело, поэтому даже малейший порыв ветра ощущается как спасение. Я стою на улице в жутко неудобной одежде. В отделении банка, где я работаю, строгий дресс-код: форменная юбка и блузка, колготки, туфли, макияж, который сейчас плывет от пота.
Ожидая на остановке бабушку, я разглядываю туфли. Эта привычка откуда-то из детства. Мне всегда больше нравилось смотреть вниз, чем по сторонам. Прямо ко мне по асфальту лениво ползет паук размером с копейку. Говорят, это к новостям. Я поднимаю ногу, чтобы его пропустить. Пускай ползут эти новости к кому-то другому.
— Сань, запрыгивай! — слышу я бабушку.
К бордюру подкатывает белый автомобиль не первой свежести. По нему видно, что хозяйка — женщина, которая уделяет своему духовному развитию значительно больше времени, чем состоянию машины. На капоте и дверях царапины и грязь. Салон потрепанный, зато украшен мандалами и разными поделками.
Бабушка Аня вообще оригинальная особа. Когда-то я до жути ее стеснялась, а сейчас очень горжусь. Татуировки даже на пальцах: витиеватые узоры и орнаменты, и каждый что-то означает. Короткие седые волосы серебряного оттенка — ее гордость, его подчеркивает десяток серебряных колец в ушах. Она одета в длинную юбку цвета хаки и легкую лимонную блузку. В дополнение цветные фенечки, крупные янтарные бусы и солнцезащитные очки в круглой оправе. Бабушка Аня — как красная тряпка для общества, полная моя противоположность: ходит на йогу, очень общительная и начитанная. Думаю, если бы она жила в Америке — была бы хиппи. А у нас просто чудачка, но кому какое дело?
Я падаю в машину и разваливаюсь в кресле. Работает кондиционер: становится легко, и ко мне возвращается жизнь. На крышке бардачка несколько десятков наклеек с диснеевскими персонажами — это я их клеила в детстве. У нас есть игра: я выбираю несколько героев и придумываю историю. Но смотреть надо внимательно — не отрывая глаз!
— Опоздала…. опять… — говорю я.
— Да ладно… Смотри, это для тебя, — в руках у меня оказывается плетеный кулон цвета хаки, — он радость приносит! Надевай! Не будешь грустить!
Машина резко трогается. Чувствуется, что бабушка на подъеме — хочет успеть все и везде, как всегда. Кулон какой-то совсем простецкий, не знаю сколько тут волшебства, но работы на пять минут.
— Купила? У нас же такого полно… — говорю я.
— Да надевай уже, не нервируй бабулю! Сразу сильная и смелая станешь! Твой цвет, кареглазым идет, — тараторит она.
Бабушка поворачивает на центральную улицу, где всегда очень много машин и даже бывают пробки в конце рабочего дня. Улица старая, узкая и еще с трамвайными рельсами по центру.
— А за деньги не волнуйся. Пенсия же сегодня! Живем! Сейчас заправимся… — говорит бабуля. И вдруг ударяет по тормозам.
Визг. Машина клюет носом и резко останавливается. Я смотрю в боковое окно: напротив меня мужчина в темном джипе опустил стекло, машет руками и матерится. Он кричит на нас сверху вниз. Злой и возмущенный. Удара вроде не было, но сердце бешено бьется. На площади Победы очень неудобное движение, чтобы проехать прямо надо перестроиться правее. Бабушка пыталась влиться в полосу, а мужчина не захотел пропускать — почти стукнулись передними бамперами.
— Да чтоб тебя! Проехать дай! Лезет! — кричит бабушка и жестами требует уступить дорогу.
От страха во мне все застывает. Снова это происходит.
Кружится голова, вокруг блики. Фокусируюсь на огромной рекламе возле дороги. Я не успеваю понять, что смотрю на билборд и закрыть глаза.
Изображения разные: то четкие, то размытые. Формы меняются, смешиваются и распадаются. Багровеют. Фотографии людей ломаются и принимают неестественные очертания. Я чувствую боль, от которой не могу вдохнуть. Паника и ужас. Мне плохо в своей коже. Должна терпеть. Пройдет. Всегда проходит. Отключаюсь…
— Сейчас!.. Подожди!.. Дыши!.. — говорит бабушка.
Она пытается припарковаться, машину трясет, кто-то сигналит.
— Все хорошо… Постоим… Все хорошо, у всех бывает…
— Да, хорошо… Хорошо… — говорю или думаю я.
Постепенно гул в ушах затихает и дышать становится легче. Я пытаюсь расслабиться и сосредоточиться на наклейках с мультяшками. Русалочка и Король Лев — что у них общего? Надо придумать историю… Голова тяжелая, не могу собрать мысли. Я все это время сжимала кулон — руки онемели, побаливают.
— Все чего-то бояться, не парься! Сейчас на заправке по хот-догу! Еда всегда лечит! — тараторит бабушка. — Ты какую колбаску будешь?..
Я не могу сдержаться. Жар приливает к голове, и плач вырывается наружу огненной волной.
