– Я никогда не позволю тебе забыть то, чем ты могла бы обладать. То, что тебя ждет.
И после этих слов, свернувшись калачиком в теплых объятиях Уэса, я отбыла в страну снов.
Солнце, бьющее сквозь открытые жалюзи, ударило мне прямо по глазам, вырывая из блаженного сна. Во сне мы с Уэсом занимались серфингом. Разумеется, во сне я была экспертом в этом деле, хотя в реальном мире едва-едва заслуживала титул начинающей. Мне нужно было вернуться к океану и практиковаться, если я собиралась когда-нибудь достичь уровня Миа из страны снов.
Я медленно пошарила ногой за спиной, но не нащупала ничего, кроме холодных простыней. Мигом проснувшись, я села и взглянула направо. Уэса не было. Там, где он лежал, не осталось ничего, кроме вмятины от головы на подушке и листка бумаги.
Листок он, должно быть, вырвал из моего собственного блокнота, лежавшего на столе.
Я прижала письмо к обнаженной груди и расплакалась. Я плакала об Уэсе, о себе и о том, что могло бы быть. О том, что однажды надеялась назвать своим. Если, конечно, Уэса раньше не присвоит какая-нибудь другая красотка. Но, невзирая на это, я должна была позволить ему жить свободно, пока продолжала свое путешествие. Знать, что Уэс беспокоится обо мне, хочет, чтобы я его помнила, и надеется, что я вернусь к нему – вот и все, что мне было нужно, чтобы выдержать следующие девять месяцев. Но я призывала Уэса жить своей жизнью и собиралась жить сама. Я не могла позволить чувствам к нему помешать тому, чем я занималась, и новому опыту, который обещала себе приобрести.
Я понятия не имела, куда жизнь заведет меня за следующие девять месяцев. Как бы мне ни хотелось отбросить осторожность, послать все к чертям, позволить Уэсу заплатить долг кредитным акулам и бежать к нему, мне надо было разобраться со всем самой. В течение этого года мне предстояло решить, какой путь я выберу на всю оставшуюся жизнь. Быть может, этот путь вел к Уэсу, а, может, и нет. Может, в Калифорнию, а, может, в Томбукту. Неважно, как сильно мое сердце рвалось к Уэсу, мой разум оставался тверд. Я приняла решение. В течение следующих девяти месяцев я собиралась жить для себя, заодно спасая моего папу от него самого.
И я буду помнить Уэса. Проведенное с ним время, нашу дружбу, и то, что происходит, когда мы остаемся наедине. Алек преподал мне этот урок, и, как он и учил, я любила Уэса. По-своему. И может быть, если суждено, через девять месяцев это превратится в вечную любовь.
Только не сегодня.
Сегодня вечером праздновали вторжение Фазано в индустрию замороженных продуктов. Знаменитые шеф-повара, журналисты, рестораторы, потенциальные инвесторы, клан Фазано в полном составе и прочие собирались отметить это событие в местном ресторане «Фазанос». Я слышала, что несколько издателей поваренных книг и телевизионных продюсеров собирались появиться там и обсудить с Тони запуск телешоу, а с мамой Моной – издание поваренной книги «Фазанос» с ее оригинальными рецептами. Все это было одновременно здорово и очень пугающе. Предполагалось, что на этом вечере мы с Тони широко объявим о наших с ним отношениях и о том, что я его невеста. Я предупредила его, что папарацци могут устроить из этого нечто одиозное, учитывая, что в последние пару месяцев я появлялась на публике с двумя другими знаменитостями. Однако Тони уверил меня, что все в порядке и под контролем. Я мысленно перевела это так: все не в порядке, дерьмо угодит на вентилятор, и я окажусь в самом эпицентре скандала.
