Ее слова звучали для меня как что-то нереальное. С чего это вдруг я стала ему интересна? Уж в его-то круге общения вряд ли дефицит женщин.
– Откуда такая уверенность, что я заинтересовала его как девушка?
– Оттуда, что он спрашивал о тебе. И уточнил, приглашена ли ты на наше семейное торжество. Ясно же, что не просто так он интересуется, – припечатала Эльвира.
В ответ у меня вырвался нервный смех.
– Это какая-то шутка, ей-богу! – воскликнула я. – С его видной внешностью и материальным достатком, я сомневаюсь, что у него все настолько плохо в личной жизни, что он уже на таких девушек, как я, стал поглядывать.
– Подожди, а что с тобой не так? – искренне удивилась Эльвира. – Стас проблем со зрением не имеет и вполне уже оценил, какая красотка прячется за этими твоими балахонами. А одежда – это, знаешь, дело наживное. Главное – это основа. А основа у тебя, моя дорогая, дай бог каждой.
– Ой, не знаю-ю-ю, – протянула я с сомнением. – Мне все еще кажется, что здесь должен быть какой-то подвох.
– Знаешь, постоянное нахождение во враждебной среде дурно на тебя влияет. Ты подвох уже во всем ищешь, – констатировала Эля. – Станислав – взрослый, состоявшийся, адекватный мужчина с мозгами в голове. К тому же очень занятой. Ему не придет в голову строить козни кому-то. Чтоб ты понимала, он даже бывшей невесте никак не отомстил. А она, между прочим, спала с его другом. Такие, как Стас или мой Сашка, не опускаются до мести. Они просто вычеркивают предателей навсегда из своей жизни.
– До сих пор во все это не верится, – призналась я.
– Поверится, – хихикнула подруга. – Так что, как увидишь его в университете, постарайся не выпускать колючки. Стас – это тебе не твои чокнутые курицы из группы.
– Ладно, – флегматично ответила я и, попрощавшись, нажала на «отбой».
Голова моя после того, что я сейчас услышала, гудела, как пчелиный улей. Мне казалось, что я попала на программу «Розыгрыш». Мне так и хотелось рявкнуть, по Станиславскому: «Не верю!» Подойдя к стулу, на котором висели мои джинсы скинни и очередная толстовка, я вдруг остановилась. Вернулась к шкафу и выудила оттуда облегающее, с длинными рукавами трикотажное платье насыщенно-синего цвета, которое носила еще в школе. Когда в последний раз я надевала что-то, не скрадывающее фигуру? Я уже и сама не помнила. Все это осталось в школьных годах. Безразмерные толстовки с лосинами и джинсами в холодную погоду, балахонистые футболки-туники с шортами или тонкими джинсами летом – вот он, стиль моей новой жизни. И даже если случались эпизоды, требующие коктейльный или вечерний наряд, я старалась выбрать что-то неброское и снова свободного кроя.
Надев синее платье, я посмотрела на себя в зеркало и с ужасом поняла, насколько отвыкла от одежды, подчеркивающей фигуру. Платье облегало меня, как вторая кожа, подчеркивая сразу все – грудь, талию, бедра. Я что, действительно когда-то это носила? Покрутилась в нем перед зеркалом, ощутив себя неуютно, и решительно сняла, отправив обратно в шкаф.
Достала оттуда неизменно свободного кроя темно-бордовую тунику длиной до середины бедра и с рукавами. Дополнила ее черными легинсами из экокожи. «Считай, что снова в балахоне пойду», – сказала сама себе, и от этого ощутила острый укол досады.
Я прекрасно понимала, что моя тяга к просторной одежде – это следствие душевных травм, которые я прячу за безразмерными вещами. Я давно уже разобрала этот момент сама в своей голове, как психолог, и сама для себя обозначила необходимые выводы и шаги. Вот только сделать этот шаг пока не решалась, ожидая, что когда-то все же созрею под давлением обстоятельств. Но пока таковых не случилось.
Университетский день начался как обычно. Я появилась в аудитории за пятнадцать минут до занятий, молча пройдя на свободное место. Здороваться с одногруппниками отвыкла еще на первом курсе, когда на мое «Привет» ответом мне становилась тишина. Это в лучшем случае. В худшем какие-то тихие реплики или сдавленные смешки, если я выглядела, по их мнению, как-то совсем не так. Конечно, куда мне до их брендовых шмоток. Школьная привычка оказалась быстро позабыта. В столовую я ходила одна, и если раньше такое казалось мне странным, то сейчас уже вошло в привычку. Если б в школе, где я всегда находилась в компании, мне кто-то бы сказал, что скоро я стану одиночкой в коллективе, то я не поверила бы. Во время перерыва компанию мне составляли книги.
Последняя пара по предмету «психодиагностика» проводилась в большой аудитории и была смежной для всего потока. Вспомнив, что в прошлый раз в той аудитории я увидела Стаса, ощутила внутренний волнительный трепет и тут же себя одернула. На подходе к аудитории меня позвали по прозвищу. Р-р-р, задолбали!
– Эй, Бублик! Привет! – поприветствовала меня Рита Злобина под грохот своих каблуков, поравнявшись со мной.
– Привет, Ватрушка, – ответила я в таком же духе, стараясь сохранять равнодушное выражение лица.
– Ахах, оригинально, – заметила она, и в ее глазах блеснуло раздражение, но Рита тут же взяла себя в руки.
Я продолжала идти.
– Да стой же ты! – воскликнула она.
