Я посмотрела на него, на его жесткие, четко очерченные губы, дернувшиеся в слабой улыбке, и на меня накатили воспоминания о тех чувственных моментах, что мы делили на двоих. Я помнила, какое немыслимое наслаждение могут дарить эти губы. Стас восхищал меня, и этот восторг подстегнул возбуждение, дремавшее в крови. Оно, лишь получив благодатную искру, тут же зажглось, разлилось по венам кипучей лавой, и все, чего мне хотелось в этот момент – содрать с него одежду, ощутить прикосновения этих сильных рук и его сильные толчки в своем теле. Я облизнула губы.
– Лика? – Голос Стаса вырвал меня из плена приятных фантазий.
– А поехали домой сейчас? – предложила я, мысленно уже раздевая Стаса.
– А как же твой зачет? – напомнил он.
– У меня автомат по этому предмету. А значит, я имею право не присутствовать на сдаче. Нужно только старосту предупредить, и можем ехать.
– Ну хорошо, как пожелаешь, – улыбнулся он.
Забрав сумку из аудитории под злобные взгляды куриц, я предупредила Яну, что уезжаю, потому что у меня автомат, и уже через десять минут «Майбах» Стаса ехал по городской дороге, петляя среди других машин. Накатившее возбуждение и не думало уходить, наливаясь тугим свинцовым узлом внизу живота и требуя срочной разрядки.
– Заедем пообедать в «Неаполь»? – уточнил Стас.
В ответ я отрицательно мотнула головой.
– Ты не голодна? – спросил он.
– Очень голодна, – ответила я глухим голосом. – Только вот мой голод несколько иного толка…
Моя рука легла на бедро Стаса. Он с шумом выдохнул.
– Вот оно как… Я утолю твой голод, Лика. С удовольствием, – ответил он, бросив на меня быстрый, но очень красноречивый взгляд. – Потерпи немного.
– Терплю, – ответила я.
Небо, бывшее ясным с утра, сейчас заполонили темные грозовые тучи, среди которых то тут, то там вспыхивали яркие трещины молний. Мы выехали на загородную трассу, когда на лобовое стекло упали первые крупные капли дождя. Их становилось все больше и больше, и тут сверху словно кто-то открыл кран. Видимость стала в разы хуже, а нам оставалось совсем немного – скоротав дорогу через лес, мы выехали в поле, где была всего одна двухполосная дорога, которая ведет в поселок. Стас съехал с трассы, предложив переждать бурю, а потом снова отправиться в путь.
Наверху грохотало так, словно прямо над нами кто-то стрелял из орудий.
– У тебя мурашки по коже, – вновь заговорил Стас, показывая взглядом на мои ноги. – Замерзла?
– Есть немного, – кивнула я.
Он включил обогреватель в салоне.
– Сейчас согреешься, – улыбнулся Стас.
– Лучше сам меня погрей, – заявила я и, прильнув к нему, прижалась к его рту губами, провела языком, млея от его вкуса.
Ее страстный порыв зажег внутри меня огонь такого дикого желания, что сладостная тяжесть в паху превратилась в боль. Я не стал глушить мотор, да и обогреватель решил оставить. Мы перелезли на заднее сиденье автомобиля, и Лика с видом роковой соблазнительницы уверенно уселась на мои бедра, крепко стиснув их ногами. Хочу-у, до безумия, до спертого дыхания! Хочу ее всю.
За закрытыми стеклами авто бесновалась непогода, и ее мятежный дух передался и нам. Лика торопливо освободила меня от рубашки и набросилась с жадными, голодными ласками на мои плечи, шею и губы. Я вдохнул ее цветочный аромат, ощутив, как от него сладостная боль в паху становится невыносимой. Она выдохнула мне в губы, и мой язык проник в ее рот в глубоком поцелуе. Я задрал ее платье, касаясь руками обнаженных бедер. Желание слиться с ней воедино выжигало разум, и со сдавленным стоном я прижался губами к ее шее, провел языком.
Дыхание Лики было частым и рваным, от ее прикосновений я окончательно потерял голову и принялся освобождать ее от платья. Огладив плечи, спустил лямки вместе с бюстгальтером из тонкого кружева. Острые темно-розовые соски манили прикоснуться к ним, и я сомкнул губы на одном из них, с наслаждением посасывая. Протяжный стон Лики всколыхнул вожделение, и казалось, что я сейчас одна сплошная эрогенная зона. Где бы ни скользили ее руки, покусывали ее зубки и прикасались губы, мне было так невыносимо хорошо, что уже безумно хотелось войти в нее. Лика погладила мой пах и ловко расстегнула ремень и брюки, спустив все это до бедер.
Потянувшись к тонкой полоске ее трусиков, я с легкостью их разорвал и ворвался в ее изнывающее от вожделения тело. Она вскрикнула, прижалась ко мне и тихо застонала, когда я, держа ее за ягодицы, принялся направлять ее движения. Вот так… Быстро-быстро. Резко! Еще резче! Жестче! А теперь медленно и плавно…
