Я хотела столько у него спросить, но все позабылось вмиг. А когда он подхватил под колени и завел мои ноги себе за спину, резко стянув меня ниже, долгое время я не могла ничего говорить, только кричать от удовольствия.
– Разве должно быть иначе? – спросил он позже, проводя пальцами от бедра до ключицы и позволяя мне отдышаться.
– Я думала, что да. – Перевернувшись на живот, я вытянулась, нежась под ласкающей ладонью. Положив щеку на согнутую руку, взглянула искоса. – А может, это тоже разновидность аниилийского дара?
– Сила ощущений? – улыбнулся он лукаво. – Это наш с тобой дар.
– Но что-то у вас точно есть?
– Соблазн.
– Соблазн? И как он действует?
– Он разновидность очарования, только более сильное его проявление. Усиливает влечение, накаляет страсть и чувства, но лишь вначале.
– Значит, ты меня соблазнял? – Я приподнялась на руках.
– Конечно. – Он прикоснулся губами между лопаток. – Ты была мне так нужна, но ничто не действовало. Твоя удивительная невосприимчивость сводила на нет все усилия. Пока ты сама не приняла это решение, а наша ночь не стала твоим выбором. – Поцелуи спустились к пояснице. – И наше утро.
– Все равно соблазнять нечестно. Ведь ты мне еще письма писал.
– Значит, люди так не поступают?
Я хмыкнула. Еще как поступают. А потом прикрыла глаза, чувствуя, как его губы продолжают путешествие по телу, и сладко вздохнула.
– Удивительно. – Удовольствие от поцелуев проникало в каждую клеточку вплоть до кончиков пальцев.
– Что именно?
– Вчера ты лежал на полу совершенно без сил. И вдруг воспрянул безо всякого лекарства.
– Ты мое лекарство.
Я уткнулась лбом в сцепленные руки.
– А что произошло вчера?
Ян поцеловал меня в плечо и лег рядом, обняв одной рукой.
– Селевой поток сошел в горах.
– Что? – Я резко села на кровати. – Как сель… а люди? Эрик, Джек, Вермонт?
– В порядке.
Он завел руки за голову и посмотрел в потолок.
– Я поймал поток в пространственную ловушку.
У меня, наверное, глаза расширились на пол-лица, не меньше. Я попробовала представить, как такое возможно, чтобы вдруг суметь поймать водяную мощь с землей и всеми попавшими в нее обломками. И попыталась осмыслить, насколько нужно превзойти эту силу своей собственной.
Я обняла колени и вновь посмотрела на мага пространства. Я судила о его даре очень однобоко, каждый раз примеряя к себе.
– Ты их спас.
– А теперь будете спасать вы, – он повернул ко мне голову.
– Кто мы?
– Реставраторы. Поставите новый заслон, возведете заграждение. Ваша сила восстанавливать то, что изломано, почти столь же удивительна, как способность Каменного света возвращать утраченное. Может, поэтому в вашей стране есть удивительные маги, как ты? Сила минерала изменилась и передалась людям? В природе всегда должен оставаться баланс.
Я удивительный маг? Я? И это говорит мужчина, способный противостоять сокрушительной стихии?
– Самая удивительная из всех, кого я встречал.
Глядя на него, я видела внутренним взором огни праздника на вершине, на которые мне довелось полюбоваться издали вчера, такие яркие, веселые, нарядные и совершенно беззащитные перед мощным потоком воды.
Такая сила в нем и такая слабость… перед ним.
Кто бы подсказал сейчас, почему больше всего встревожила вскользь оброненная фраза: «Теперь будете спасать вы». «Теперь», как отсылка к будущему, и «вы», а не «мы», как четкое разграничение.
А впрочем, я и сама прекрасно понимала…
– Ян, – положив подбородок на колени, наблюдала, как он изучает мое лицо, – зачем ты остался вчера, если приходил проститься?
– Ты позвала.
– И что же?
– Что ты хочешь узнать, Сабе?
Что хочу? Обычный женский вопрос: «А дальше?»
Я не спросила. Иногда не нужно уточнять очевидное, когда и без вопроса знаешь ответ. Много лет назад так мама ушла, а спустя годы – Адан. Я не ждала тогда, что могу их потерять, но теперь-то знала. И могла выйти из знакомой ситуации со слезами на глазах и горькими обвинениями или же с гордо поднятой головой.
– Что я хочу узнать? Хочу узнать, что кофейные аферисты добавляют в «Жгучую ночь». Там определенно содержится запрещенный энергетик, который совершенно туманит разум.
С этими словами я соскочила с кровати, увернувшись от его протянутых рук, и подхватила из груды выброшенной из чулана одежды шорты и домашнюю футболку. Натянула на себя быстрее, чем аниилиец успел подняться. А едва он шагнул ко мне, бросила в его руки штаны Эрика, в которых тот путешествовал по горам. Я их постирала и все собиралась отдать брату.
– Мне кажется, сможешь натянуть.
– Сабе, – позвал он, но я уже сбегала по ступенькам вниз, а на последней притормозила. О звезды! Здесь был не меньший кавардак, чем наверху. До кухни пришлось идти, перешагивая обломки моего прекрасного трехногого столика, разбросанное белье и чудесное платье оттенка креолы. Мужские вещи тоже лежали повсюду. Рубашка Яна, штаны, черный сюртук. Все черное, как он любит, кроме белоснежной рубашки. Переступив через осколки разбитого фарфорового чайника, я дошла до плиты и остановилась.
