Мне стало любопытно, а согласно местным постановлениям, обнаженка по соседству каралась законом, или оккупировавший сад мужчина мог под моими окнами что угодно вытворять? И если заявить Джеку, что за стеной дома посол повадился мыться голым, то сможем ли мы засудить индигийца?
Если честно, меня брали большие-большие сомнения на этот счет. А к ним примешивалось и смущение, поскольку меня словили за натуральным подглядыванием. И все лишь по причине того, что я не вовремя вздумала окно открыть. Теперь наглый аниилиец мог вволю надо мной посмеяться.
Он будто нарочно там голышом расхаживал, чтобы мне досадить! А может, и правда нарочно? Как родные братцы, которым стоило лишь нащупать слабую сторону, как они тут же начинали изводить сестру. С одной стороны, закалка, конечно, но с другой, мне постоянно приходилось преодолевать внутреннее сопротивление. Заставлять себя делать не то, что нравилось, лишь бы внушить им, что так меня не проймешь. Как-то, например, целый день пришлось расхаживать обмазанной вонючей грязью, заявив Терри и Черри, что их средство на деле обладает отличным очищающим эффектом для кожи. В итоге им самим вонь надоела, и больше они разрывные пакетики в моей кровати не прятали. Или же был другой случай, когда я по достоинству оценила превосходный лилово-синий оттенок волос и даже подобрала к нему чудесный шарфик, который украшал любую одежду и прекрасно подходил к новой прическе. После этого им стало скучно подмешивать в мой шампунь красители. И подобных примеров можно было привести массу. А значит, господин посол, напрасно вы думаете, что я растеряюсь.
Перед выходом из дома снова пришлось снимать верхнюю одежду, а ведь холодок ощущался неслабо. И на цыпочках промчаться через распахнутую дверь, чтобы в итоге сигануть в водоем, окатив индигийца настоящей лавиной брызг, что стоило мне немалого мужества. Перед явлением к послу я не забыла перевернуть медальон и теперь щеголяла тощей мужской грудью под мокрой майкой и симпатичными нижними шортиками в горошек. Расположившись в водоеме, я вытянула ноги, чуть не упершись ими в бедро индигийца, который так и не раскрыл глаза, и не забыла поблагодарить:
– Спасибо за приглашение. А хороша водичка. Горячая. И вообще отличный пруд.
Непробиваемый индигиец хмыкнул, отер ладонью мокрое лицо и снова расслабленно откинул голову на камень.
– Она целебная и придает сил, Сабе.
– Почему не Саб? Что за новая интерпретация моего имени? – Я тоже закрыла глаза, вроде как расслабления ради, но на самом деле чтобы Раяна не видеть. Не очень-то было привычно купаться с голым мужчиной в одном водоеме. Хотя чему только ни приходилось обучаться с братьями и их исследовательским интересом, но до такого пока не доходило. Все же имелись у них свои понятия о скромности.
А вода и правда оказалась потрясающая. Такая мягкая и, казалось бы, обжигающе горячая, но при этом она лишь приятно пощипывала кожу. Расслабляла и тонизировала одновременно. Я ощутила, как прибавляется сил и бодрости. Именно этого и не хватало после раннего подъема.
Волшебно.
– Твое имя на аниилийский манер, – ответил тем временем индигиец.
Я вспомнила наш спор с Эриком.
– Окончания меняют смысл слов?
– Меняют, – согласился мужчина.
Ну вот, братишка, что и требовалось доказать. Учиться ему еще и учиться, а лучше всего переключиться с далекого и непонятного Индиго на близкий и соседний Монс, с которым у нас даже языки похожи.
А то потратит годы на изучение, а Аниил возьмет да снова исчезнет. Тут один конкретный индивидуум совершенно непредсказуем, что уж говорить про масштабы целой страны.
– Эрик всерьез мечтает стать послом в Индиго, – проговорила я.
– А ты не одобряешь?
– Мы про вашу страну ничего не знаем. Вдруг у вас там людей не любят.
– Людям непросто, соглашусь.
– Ну вот же!
– Едва ли хоть кто-то из нас будет намеренночинить вред человеку, но очарование увлекает, а люди восприимчивы. После все им кажется пресным и скучным, и очень тянет вернуться, увидеть еще раз, ощутить еще раз.
– Это твое очарование Эрика и увлекло! Ты теперь на него больше всех влияешь! Он везде за тобой ходит… хоть в горы!
– Ты меня в этом обвиняешь?
– А кого еще?
– Это странно.
– Странно? Что для вас все игра, забава и к людям так относитесь? И к их очарованности вами?
– Странно обвинять за врожденную способность. Как если бы я винил тебя за маленькие уши.
– Даже не смешно, – я машинально схватилась за свои уши.
– И отношение к людям сложнее, чем в твоем описании. Но иммунитет, безусловно, весьма полезная вещь.
Мне даже показалось, будто он улыбается. Я с подозрением открыла глаза. Однако если улыбка и была, то уже исчезла.
– Ясно. Раз ты не можешь поговорить с ним, я буду разговаривать и убеждать. И пойду с вами в горы!
– С нами? – Теперь он точно усмехнулся и тоже открыл глаза, правда, своей расслабленной позы не изменил ничуточки. – Повсюду за любимым братом? Что-то подобное я и предполагал. Очарование сродни любви, не находишь?
– Нет, не сродни. Любовь глубже!
