– Сделай одолжение, пожалуйста.
– Вот и хорошо.
Я поднимаюсь и направляюсь к лестнице, возле кухонной стойки оглядываюсь на Джареда – ему нужна целая вечность, чтобы встать на ноги. Я стараюсь не смотреть на Маркуса, но мне интересно, наблюдает ли он за нами. Эти последние два часа пребывания в гостиной рядом с ним я вынесла с трудом. Мне все время хотелось таращиться на него, словно его лицо как-то изменилось после того, как я узнала правду. Я не запомнила ни одного кадра из фильма. Моя голова была забита воспоминаниями о разговорах с Маркусом, о том, каким он всегда был замечательным. Я много раз оставалась с ним наедине и никогда даже заподозрить не могла, что дело нечисто. У меня перед глазами теперь стоит газетное фото Элизабет Сандерс, ее изувеченной аварией машины, брезента, расстеленного на земле, чтобы фотографы не смогли снять кровь.
Джаред наконец выходит. Я слышу звон колокольчика на ошейнике Ангуса, когда тот идет по пятам, потом его жалобный скулеж. Он хочет выйти на улицу. Я поворачиваюсь. Джаред открывает двери. Ангус выскакивает из дома.
Джаред смотрит на маму:
– Извините. Он побежал к озеру.
– Ничего. Я впущу его потом.
Голос ее спокоен, но я знаю, что она, должно быть, расстроилась. Мы не хотели, чтобы Ангус оставался на улице, – он может поднять лай, если услышит, что кто-то спускается из окна, но сейчас мы не можем ничего с этим поделать. Я уже стою на верхних ступеньках лестницы, Джаред идет за мной. Оглядываюсь на маму и Маркуса. Он поднимается, как будто собирается сесть на диван рядом с ней. У меня прямо-таки сердце екнуло.
– Дети, отдыхайте, – говорит, улыбаясь, Маркус. – Завтра сходим на озеро.
– Круто.
Все, что он рассказал нам, – ложь. Все. И это тоже очередная ложь. А может, и нет. Может, он собирается перевернуть лодку или сотворить что-то еще более ужасное.
– Спокойной ночи, милая, – говорит мама. – Увидимся утром.
Мы несколько секунд не отводим глаз друг от друга, а потом мне приходится отвернуться.
Крыша скользкая. Вода переливается из водосточных желобов и стекает вниз по гонту, заваленному гнилыми старыми листьями и мхом. Ветер хлещет дождем мне в лицо. Я осторожно перебираю босыми ногами и сползаю к краю. Запрокидываю голову, но ничего не вижу. Свет выключен. Простыня уходит вверх, в темноту от моей руки.
Как только я доберусь до земли, я спрячусь в кустах и подожду Джареда. Надеюсь, он скоро вылезет в окно. Я сомневалась, поверит ли он тому, что я шептала ему наверху, но он быстро все понял. Мы стянули простыни с кровати, связали их вместе с пододеяльником и прикрепили их к ножке кровати. Джаред ждал, пока я оказалась на крыше, потом спустился, чтобы отвлечь Маркуса в гостиной, на случай, если я подниму шум.
Я на самом краю крыши, углы ее царапают мне живот и грудь, и вот я повисаю в воздухе. Ветер подхватывает меня. Я кручусь на простыне, врезаюсь в стену дома. Отталкиваясь ногами, я опускаюсь ниже, перебираю руками. Наконец стопы касаются земли.
Я отбегаю на несколько метров от дома и прячусь в кустах. Волосы намокли, вода стекает по шее. Я не смогла забрать свою куртку снизу, поэтому надела несколько рубашек под толстовку, но они все уже влажные. «Промокла до нитки», – любила говорить мама. Я надеваю тапочки – засунула их в карман толстовки, когда решила, что босиком будет легче передвигаться по крыше, хотя пальцы точно замерзнут. Мои кроссовки стоят у входной двери. У Джареда нет никакой запасной одежды с собой – я дала ему пару своих носков и свитер.
Я понятия не имею, что происходит в доме, слышу лишь рев ветра и треск деревьев в лесу. Мне хочется заглянуть через окно на кухню и убедиться, что с мамой все в порядке, но если Маркус увидит меня, все пойдет коту под хвост.
Что-то легонько толкает меня в спину, я с визгом поворачиваюсь, – вскинув руки, готовая нанести удар. Это Ангус, мокрый, хоть выжимай, он прыгает возле меня и скулит.
– Ш-ш-ш! – Хватаю его за ошейник, чтобы он не двигался. – Успокойся, мой мальчик!
С задней стороны дома доносится тихий глухой звук. Шаги. Ангус напрягается, начинает рычать. Я зажимаю ему пасть, потом всматриваюсь в тень.
– Софи? – Это голос Джареда.
– Сюда!
Мы бежим по дорожке, усыпанной гравием, грязь забрызгивает нам ноги. Мои тапочки промокли. Ветер дует нам в лицо, заваливая ветвями и листьями дорогу. Мы уворачиваемся от них и отпрыгиваем, еле дыша. Я спотыкаюсь, ноги у меня уже ватные. Джаред придерживает меня рукой на уровне талии, подталкивая вперед.
– Ты справишься!
Я продолжаю бежать. У него наверняка уже болят ноги, от носков как-никак мало пользы, но он не жалуется. Ангус скачет рядом с нами, его ошейник звенит, а сам он громко пыхтит. Я пыталась заставить его остаться дома, чтобы он защищал маму, но он все равно побежал за нами. Надеюсь, Маркус не пойдет его искать и не заметит простыни, свисающие из окна.
