Мы бежим за ним по коридору, прижимаясь друг к другу. Я зарываюсь пальцами в толстовку Софи, чувствую мокрую холодную ткань. Мы прикрываем лица руками, заходимся в кашле. У меня слезятся глаза. Я жмурюсь от дыма, следуя за их силуэтами: Джаред впереди, за ним Софи. Я крепче цепляюсь за ее толстовку. Джаред открывает заднюю дверь. За ней – темнота и дождь.
Раздается резкий треск. Я теряю равновесие, меня отбрасывает в сторону, и я с силой врезаюсь в стену. В дыму вижу Маркуса. Он нацеливает на меня пистолет.
Снова треск, теперь громче и ближе.
Что-то впивается в стену рядом с моей головой. Я уклоняюсь, падаю на колени. Софи стоит с другой стороны дверного проема, вся бледная, тянется ко мне, дождь льет на нее, тяжелые пряди фиолетовых волос прилипли к щекам. Она уже стоит на улице, четкий силуэт в проеме двери.
Идеальная мишень.
Джаред – позади нее, он тянет ее за руку, что-то кричит, но я не могу расслышать, что именно, выстрел все еще звенит у меня в голове. Его рот открыт, на лице – паника и ужас. Я вытягиваюсь вперед, хватаюсь за дверь снизу и закрываю ее. Еще один выстрел. Пуля попадает в закрытую дверь.
На четвереньках я заползаю в бельевую. На полке стоит коробка с моющими средствами. Я смахиваю ее на пол, беру лимонную полироль и аэрозольный очиститель. Распахивается дверь. Маркус бьет меня сзади, я распластываюсь на полу.
Переворачиваюсь и изо всех сил бью пяткой ему между ног. Он сгибается пополам и врезается в стиральную машину. Пистолет падает на пол и вращается там, он за раковиной для стирки, его невозможно достать. Уже почти ничего не соображая, я брызгаю аэрозолем, покрываю им его тело и голову. Он кричит, хватается за лицо.
Я проскальзываю мимо него, бегу к входной двери. Гостиная охвачена пламенем. Жар так силен, что чуть не отбрасывает меня назад. Я падаю на пол, скольжу, как змея, на руках и коленях.
Маркус хватает меня за футболку, тащит обратно в бельевую. Я цепляюсь за ножку стола, все еще держа в руке аэрозоль. Он пытается вырвать бутылку, выгибает мои пальцы назад. Дверь открыта, я чувствую порыв свежего воздуха. За мной ревет пламя, жадно пожирающее кислород.
Он такой сильный, что я не могу больше держаться за ножку стола, пальцы слабеют. Но вдруг большая тень пролетает мимо меня. Ангус прыгает, рычит и лает. Маркус отпускает меня, что-то кричит.
Я переворачиваюсь на спину, вожусь с насадкой на бутылке. Ангус зубами хватает Маркуса за ногу, рычит и кусает его. Диван рядом с ними охвачен огнем.
Я встаю на ноги, рукой прикрываю рот и набрасываюсь на них.
«Целься, не думай. Задержи дыхание».
Я давлю изо всех сил, поток аэрозоля устремляется Маркусу в лицо, на его тело. Этот поток воспламеняется прямо в воздухе. Маркус падает на диван, и огонь пожирает его, аэрозоль только усиливает эффект. Горят его волосы, горит плоть. Он корчится, машет руками. Я слышу его крик.
Бросив бутылку, я спотыкаюсь и падаю на колени. Жар обжигает мне кожу и сушит легкие. Я не могу дышать. Повсюду дым и пламя. Ангус лает и тащит меня за шиворот. Я хватаюсь за дверь, но ничего не вижу. Чувствую чьи-то руки.
– Ма! Ма!
Кто-то поднимает меня, волочет прочь, тормошит, чтобы я не теряла сознание, и воздух кажется мне сладким, как и льющийся дождь. Я с жадностью дышу, мое горло горит. Струйки пепла текут по моему лицу, перемешиваясь со слезами. Я больше не слышу криков.
Я тащу коробки наверх, каблуки стучат по доскам, пока я лавирую в лабиринте сложенных в центре гостиной картонных ящиков. Теплые лучи позднего августовского солнца пробиваются сквозь панорамные окна, заливая все вокруг позолотой. Мебель разношерстная, в основном из секонд-хенда, хотя вполне сочетается в своеобразном эклектическом стиле и подходит для квартиры-лофта, расположенной на переоборудованном верхнем этаже старого универмага.
Когда Софи, Делейни и я несколько месяцев назад впервые приехали осматривать эту квартиру, мы стояли у окон, любуясь видом на город, указывая на знакомые здания и достопримечательности. Я наблюдала за выражением лица Софи, искала проблески радости, волнения, хоть чего-нибудь, но не могла сказать, что она чувствует. Потом Софи с Делейни бродили по спальням, открывали шкафы и буфеты. Наконец Софи остановилась в гостиной и пристально посмотрела на то, как солнечный свет заливает всю стену. Повернувшись, она взглянула на меня.
– Я хочу здесь жить.
Она не улыбнулась. Но я была рада и этому.
Софи уже повесила несколько картин на стену и поставила большой холст с абстрактными цветами на каминную полку. Она превращала эту квартиру в свой дом. Здесь она впервые будет жить без меня. Я вдруг чувствую боль, но поспешно прогоняю ее прочь. Это ее время. У меня никогда не было своей квартиры, ведь я никогда не училась в университете. Иногда у меня возникает такое ощущение, словно я никогда не была молодой. Я рада, что Софи идет другой дорогой.
Я ставлю коробку на столешницу в кухне.
– Как дела?
Софи отрывается от холодильника с губкой в руке и корчит отвратительную гримасу:
