Я остановилась у двери в мою комнату. На кровати лежала коробка. Я медленно приблизилась к ней. В ней лежало то, что я оставила у Джареда дома. Один из моих шарфов, пара книг, пара сережек – и мое фото, сделанное им. Я посмотрела на окно и заметила на подоконнике следы. Джаред несколько раз пробирался ко мне таким путем, чтобы провести со мной ночь, и, наверное, я с тех пор и не закрыла окно.
Я села на кровать рядом с Ангусом и написала сообщение Джареду. Пальцы стучали по экрану с такой силой, что Ангус приподнял голову и уставился на меня.
«Ты проник в мой дом?»
«Я вернул твои вещи».
«Это так по-детски».
«Да, а ты такая взрослая».
«Я лишь хочу все обдумать. Ты душишь меня».
«Тебе всегда нравилось быть со мной!»
«Да, но потом я как будто перестала существовать».
Несколько минут он не отвечал. Я смотрела на телефон и ждала, когда всплывет сообщение. Наконец я увидела, что он печатает:
«Ты просто испугалась. Мы действительно были счастливы, и от этого ты запаниковала. Ты решила, что я собираюсь бросить тебя, как твой отец, поэтому ты и оттолкнула меня, но это уже не имеет никакого значения. С меня хватит».
Он больше ничего не написал. Я даже проснулась среди ночи, чтобы проверить телефон, и первым делом схватилась за него утром, но ничего не пришло. Когда мы были на пароме, Делейни написала, что Джаред якобы собрался со своими друзьями в поход на весенних каникулах. То есть он будет всего лишь в часе езды от нас.
Я вынимаю из кармана телефон и снова читаю сообщение Джареда. Последние три слова вертятся в голове, как динамитные шашки, и каждый раз, прикоснувшись к чему-нибудь, они взрываются.
Бах! Бах! Бах!
Этого я хотела, ведь так? Так почему же все во мне словно взорвалось и разлетелось во всех направлениях? Почему я не могу перестать думать о том, насколько я опустошена?
Слышу скрежет возле окна. Подняв взгляд, я жду, что звук снова повторится. Когда Джаред по ночам прокрадывался ко мне в спальню, он тихонько стучал по стеклу, чтобы привлечь мое внимание. Я затаила дыхание, пока не поняла, что это лишь ветки. Конечно же, это не Джаред. Даже если он и вспомнил, где находится этот домик, и приехал на озеро, чтобы найти меня, он все равно не знает, какая из комнат моя.
Я сворачиваюсь под теплым одеялом и прижимаю ноги к груди. Простыни холодные. Я думаю о том, как отец расхаживал по нашему прежнему дому. Сидел ли он на маминой кровати? Интересно, заходил ли он в мою комнату? Все думают, что он случайно упал, но иногда меня терзают мысли, что он сделал это нарочно. Он хотел, чтобы мы нашли его там.
Я встаю с кровати, роюсь в своей косметичке, где спрятала снотворные таблетки, которые дал мне Джаред. Беру одну, запиваю ее горький вкус пригоршней воды из-под крана. Смотрю в зеркало. Мама сказала, что к весенним каникулам все изменится. Она ошибалась.
Вот уже час мы с Маркусом гуляем по лесу. Дождь прекратился, хотя деревья еще мокрые, и холодные капли падают мне на голову и стекают по затылку. Мы пробираемся по тропе, мокрые ветви кустарника хлещут меня. Мы никого не встречаем: ни оленя, ни кролика – лес скован тишиной. Я осторожно ступаю, но все равно несколько раз поскальзываюсь, и мне приходится либо держаться за Маркуса, либо хвататься за ветви, чтобы сохранить равновесие. Мы уже несколько миль взбираемся вверх. Маркус хочет показать мне вид со смотровой площадки.
– Поверь, это стоит того. Ты увидишь океан во всей красе.
Хорошо бы, чтобы все оказалось сногсшибательным. У меня болят ноги, мне жарко от такой нагрузки, пришлось снять куртку и обмотать ее вокруг талии. Ангус бежит впереди, язык у него вывалился изо рта, а в его шерсти застряли веточки и листья. И он по уши в грязи.
Этим утром восстановили электричество, и Маркус охотно приготовил яичницу, мясо и блины, пока я принимала душ. Когда я вошла на кухню, он уже выставил на стол кувшин апельсинового сока, тарелки, столовые приборы и пачку салфеток.
– А где Софи? – спросила я.
– Еще спит.
– Я разбужу ее.
– Не нужно. Этот дом предназначен для отдыха.
Я села за стол, подтащила поближе тарелку и вдохнула аромат свинины.
– М-м, вкусно. – Я взяла хрустящий кусочек, который был приготовлен точно так, как я люблю. – Не думаешь, что она слишком много спит?
Он сел напротив меня и посыпал яичницу перцем.
– Подростки всегда много спят.
– Я беспокоюсь, что она в депрессии.
– Хочешь, я поговорю с ней?
– Может быть. Не знаю. А вдруг это настроит ее против тебя?
Похоже, что они неплохо ладят, по крайней мере Софи всегда вежлива и дружелюбна с ним и говорит, что она счастлива за меня, но из-за свиданий с Джаредом она так сильно отдалилась, что сложно быть в чем-то уверенной.
– Как насчет того, чтобы дать ей немного времени? Всего два месяца прошло с тех пор, как умер Эндрю, и горе может возвращаться еще много лет. Поверь мне, я знаю, что это такое. Иногда только во сне ты можешь найти умиротворение, только там ты не чувствуешь боли. В этом нет ничего страшного.
Я потянулась к нему и взяла его за руку:
– Спасибо тебе, ты всегда говоришь правильные слова.
