Никогде полностью

Внезапно мимо промчался ребенок. Через пару минут за ним пробежали еще несколько детей. Охотница быстро ухватила одного из них за ухо. Это оказался маленький мальчик.

— Ай-ай-ай! — завопил он. — Пусти! Она украла мою кисточку!

— Да! — сказал один из его приятелей. — Взяла и украла!

— Ничего я не крала! — послышался высокий детский голосок.

Указав на рисунки на стене, Охотница спросила:

— Это ты нарисовал?

Мальчик прищурился и высокомерно посмотрел на нее — так смотрят некоторые великие художники и все без исключения девятилетние мальчики.

— Да, некоторые нарисовал я, — нахально заявил он.

— Неплохо получилось, — заметила Охотница.

Мальчик сердито на нее посмотрел.

— Где будет Плавучий рынок? — спросила Дверь.

— В «Белфасте», — ответил мальчишка. — Сегодня ночью.

— Спасибо, — сказала Дверь. — Надеюсь, тебе удастся получить свою кисточку обратно. Охотница, отпусти его.

Охотница послушно отпустила мальчугана. Но вместо того чтобы убежать, он пристально посмотрел на нее, скорчил рожицу, пытаясь показать, что ему вообще-то наплевать, кто она, и спросил:

— Значит, ты — Охотница?

Она смущенно улыбнулась малышу. Он фыркнул.

— Ты — лучший телохранитель в Нижнем Лондоне?

— Говорят, что да.

Мальчик сунул руку в карман, а потом резко выбросил ее вперед, разжал кулак, недоуменно посмотрел на ладонь и поднял глаза на Охотницу. Отведя руку так, чтобы мальчишка не мог достать, Охотница показала ему перочинный ножик. Малыш насупился.

— Как это у тебя получилось?

— Проваливай, — сказала Охотница и, сложив ножик, бросила мальчику.

Он поймал его и тут же помчался прочь, надеясь догнать девочку, которая стащила его кисточку.

Тело маркиза Карабаса плыло по канализационной трубе на восток.

Когда-то ручьи и реки, забранные потом в трубы, свободно текли по Лондону — с севера на юг (а к югу от Темзы — с юга на север), — регулярно снабжая Темзу мусором, трупами домашних животных, а также содержимым ночных горшков. Большую часть нечистот Темза исправно выплескивала в море, но кое-что оставляла себе. Эта замечательная система существовала довольно долго, пока наконец в 1858 году, из-за невероятно жаркого лета и огромного количества отходов, сбрасываемых в реку людьми и заводами, не породила удивительный феномен, вошедший в историю Великобритании под названием «Великий смрад». Темза вся превратилась в канализацию. Многие уехали из Лондона, а те, кто остался, обматывали лица шарфами, смоченными карболкой, и старались дышать только через рот. В тот год парламент закрыл сессию раньше обычного, а на следующий год принял указ о строительстве канализации. Под землей были проложены тысячи миль труб, под небольшим уклоном с запада на восток. Где-то за Гринвичем коллектор выходил в устье Темзы — и все отходы попадали прямиком в Северное море. Именно этот путь и предстояло преодолеть телу маркиза Карабаса — с запада на восток, навстречу восходу солнца и холодным морским водам.

На высоком кирпичном уступе сидели крысы. Они занимались тем, чем обычно занимаются крысы, когда их никто не видит. Внезапно они увидели, как что-то плывет под ними в мутном потоке. Крыса покрупнее — черный самец — запищала. Пропищав что-то в ответ, небольшая коричневая самка спрыгнула маркизу на спину — он плыл вниз лицом, — быстро перебралась на шею, понюхала волосы и плащ, лизнула кровь, а потом осторожно свесилась к воде, пытаясь рассмотреть лицо.

Ловко спрыгнув в мутную воду, крыса доплыла до берега, взобралась по старой, выщербленной кладке и побежала по балке назад, к своим сородичам.

— В Белфасте? — спросил Ричард.

Загадочно улыбнувшись, Дверь ответила лишь:

— Увидишь.

Несмотря на все уговоры, она отказалась что-либо объяснить.

Тогда он решил сменить тактику.

— Откуда ты знаешь, что мальчишка нам не соврал насчет рынка? — спросил он.

— О таком не врут. Мне кажется… мы вообще не можем врать об этом, — Дверь немного помолчала. — Рынок — это нечто особенное.

— А откуда малыш узнал, где он будет?

— Кто-то ему сказал, — ответила Охотница.

Ричард помолчал немного и спросил:

— А этот кто-то откуда узнал?

— Кто-то сказал ему, — ответила Дверь.

— Но… — Ричард задумался о том, кто же изначально выбирает место будущего рынка и как сообщает об этом жителям Нижнего Лондона. «Как бы так спросить, чтобы они не решили, что я полный придурок?» — подумал он.

Внезапно послышался бархатистый женский голос.

— Просссстите… Вы не подскажете, когда будет рынок?

Из темноты выступила девушка — необычайно бледная, с черными волосами, в черном бархатном платье. На тонких пальцах поблескивали серебряные кольца. Взглянув на нее, Ричард понял, что где-то ее уже видел. Он задумался, пытаясь вспомнить. Ну да, конечно, — на первом рынке! На том, который проходил в «Хэрродс». Она улыбнулась ему из толпы.

— Он будет сегодня вечером, — ответила Охотница. — В «Белфасте».

— Спасибо, — поблагодарила девушка в черном.

Ричард заметил, какие удивительные у нее глаза. Цвета фиалки.