Работа над поэмой «Кому на Руси жить хорошо» продвигалась весьма тяжко. Рукопись первой части помечена 1865 годом. Некрасов вернулся к работе только в начале 1870-х. Последняя часть, «Пир на весь мир», была напечатана в 1875 году. Видимо первоначальный замысел так и не был реализован. Поэма начинается весьма бравурно и несколько иронично, но постепенно тон мрачнеет. При этом внутреннее напряжение растет. Поэт вовсе не «устал» от своего творения. Наоборот, действие занимает его более и более. Что же остановило Алексея Николаевича, в конце концов? Болезнь или, быть может, боязнь своеобразного эмоционального взрыва? Неведомо.
Работа над поэмой «Кому на Руси жить хорошо» продвигалась весьма тяжко. Рукопись первой части помечена 1865 годом. Некрасов вернулся к работе только в начале 1870-х. Последняя часть, «Пир на весь мир», была напечатана в 1875 году. Видимо первоначальный замысел так и не был реализован. Поэма начинается весьма бравурно и несколько иронично, но постепенно тон мрачнеет. При этом внутреннее напряжение растет. Поэт вовсе не «устал» от своего творения. Наоборот, действие занимает его более и более. Что же остановило Алексея Николаевича, в конце концов? Болезнь или, быть может, боязнь своеобразного эмоционального взрыва? Неведомо.
По значению в русской литературе девятнадцатого века поэму Некрасова можно сравнить только с романом в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Да и то, если сказать честно, замысел Николая Алексеевича более масштабен, а поставленные цели более существенны. Кстати сказать, Пушкин также не закончил свое произведение. Опубликованная же часть читается легко, как бы на едином выдохе, без особенного эмоционального напряжения. Даже трагический по сути эпизод убийства Онегиным Ленского, своего друга, видится как-то не вполне трагически. Как это не парадоксально звучит, но самым естественным воплощением всего этого является одноименная опера Чайковского, где пародийные стихи Ленского воспринимаются совершенно серьезно, где дяденьки в париках стреляют друг в друга из картонных пистолетов. Совсем не так у Некрасова.
Что-то здесь чувствуется надломное. Особенно к концу работы над поэмой. Как будто Николай Алексеевич спорит непрерывно с кем-то, первоначально уверен в своей правоте, но как-то это уверенность уменьшается со временем.
Формально Некрасов замирился с отцом. По крайней мере стал регулярно наезжать к родным пенатам. Но было нечто, что он не простил Алексею Сергеевичу никогда, даже на смертном одре. Об этом он и сам писал, и современники вспоминали. Острота ситуации состоит в том, что самому Некрасову-отцу прощение сына видимо было не особенно и нужно. И возможно именно это обстоятельство раздражало Николая Алексеевича более всего. Алексей Сергеевич — человек чрезвычайно целостный и последовательный. Сын как-то написал про отца: он умер вместе с крепостным строем. А как же иначе? Некрасов-старший жил этим своеобразным воздухом рабства, и умер, как только он стал прекращаться. В его понимании, сын должен чтить отца своего и безусловно следовать родовым и сословным традициям. Конечно Алексею Сергеевичу льстил общественный и коммерческий успех сына, но не чрезмерно. Для его среды в первую голову ценилась карьера военная, во вторую — чиновная. При этом отец при случае использовал столичные связи сына, для решения своих частных проблем.
Вот обозвал Николай Алексеевич батюшку «полуграмотным офицером». А сам-то чем его превзошел. Тем, что даже гимназию толком не сумел закончить. Получается, что отец едва ли не образованнее сына. Просто первоначально в атмосфере полка а затем небогатого поместья в провинции всякие культурные позывы выглядели нелепо. Некрасов же постоянно находился в обществе образованнейших и культурнейших людей своего времени.
Очень темна история страданий матушки поэта, Елены Андреевны, и известно все это со слов исключительно самого Николая Алексеевича. Никаких документов не сохранилось, и даже изображения покойницы не известны. По семейной легенде, в молодого офицера влюбилась богатая наследница и вышла за него замуж вопреки воле родителей. Судя по тому образу жизни, каковой вел Алексей Сергеевич выйдя в отставку, особенных материальных выгод брак ему не доставил. Ко всему прочему, он видимо из-за данного казуса был вынужден оставить военную карьеру. А ведь был к ней очень способен, что даже сын признавал. Словом был этот брак по любви, скорее всего взаимной. Елена Андреевна видимо крепким здоровьем не обладала, а частые роды подкосили ее совсем, что при тогдашнем состоянии медицины было делом обыкновенным. После смерти супруги Алексей Сергеевич остался в самом цвете сил и, как человек страстный, не преминул воспользоваться своей властью помещика ради удовлетворения холостяцких прихотей. Что опять же было делом совсем обыкновенным. При этом, заметим, мачеху в дом не привел. Вот отец Александра Николаевича Островского горевал не долго, чем жизнь драматурга отравил изрядно.
