Николай Эрнестович Бауман полностью

— Ленина. Николай Эрнестович решил ориентировать членов своих подпольных кружков на первомайское лолитическое выступление. С каждым месяцем Бауман работал все напряженнее и плодотворнее. Но охранка и жандармерия усиленно разыскивали всю зиму 1896/97 года руководителей подпольных рабочих кружков и оставшихся на свободе членов «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». В начале марта 1897 года в Петербурге, на Варшавском вокзале, был задержан уезжавший к себе на родину в Витебскую губернию член подпольного кружка рабочий Пилипец. В его вещах оказалось немало «литературы возмутительного содержания», как отметил департамент полиции (фонд департамента полиции, особый отдел — «Справка о революционной деятельности Н. Э. Баумана»): 10 экземпляров брошюры «Объяснения новых правил для рабочих», 5 экземпляров брошюры «Рабочий день», 4 экземпляра «Петербургского рабочего листка», 19 воззваний «Союза борьбы», датированных 6 марта 1897 года. На допросе Пилипец не выдержал и дал ряд ценных для жандармов признаний. Он показал, что все эти издания он получил от Баумана и что тот поручил ему распространить нелегальную литературу на одной из фабрик города Риги, где Пилипец работал до переезда в Петербург. Одновременно жандармское управление получило сведения от своих филеров и об участии Баумана в «коммуне» на Каменноостровском проспекте. Департамент полиции решил ликвидировать «очаг крамолы», и сам начальник петербургского охранного отделения полковник Пирамидов приступил к обыску и допросам членов «коммуны». Глубокой ночью в квартире, где проживал Бауман, раздался резкий стук: жандармы в сопровождении филеров и дворников явились с обыском. Многочисленные обыски, предпринятые жандармерией и полицией в марте 1897 года, обещали охранному отделению и жандармам «громкое дело», большой политический процесс. Кроме того, в охранных донесениях Бауман упоминался не раз как один из виднейших руководителей подпольных рабочих кружков. Поэтому полковник Пирамидов буквально поставил все вверх дном в небольшой комнатке, занимаемой Бауманом: жандармы взломали подоконник, подняли несколько половиц пола, выстукивали печь, думая найти там тайник для прокламаций, взрезали обивку дивана и усиленно копались в ней. Обыск длился около шести часов. Бауман вел себя крайне спокойно, изредка подавая иронические реплики-советы: как удобнее, по его мнению, «как бывшего хозяина комнаты», ломать пол, как сразу вывернуть наизнанку обивку кресла и т. п. Полковник бросал на него весьма нелюбезные взгляды, но держался достаточно корректно, ограничившись лишь одной угрозой:

— Посмотрим, каково будет ваше самообладание, когда вы годик-другой проведете в иной комнате!

Бауман в ответ на это усмехнулся и так же иронически попросил разрешения закурить, потому что от «его папиросы разыскиваемые жандармами рукописи пострадать вряд ли смогут».

Жандармы тщательно перечитали малейшую записку, каждую бумажку, найденную на письменном столе и в вещах Баумана. Полковник Пирамидов сосредоточенно составил особую «опись отобранного по обыскам, произведенным 20, 21 и 22 марта 1897 г. по списку под лит. Б»:

«Рукописные: 1. тетрадь, не сшитая, озаглавленная «Теория ценности и денег» — К. Маркса; 2. тетрадь, озаглавленная «Прибавочная стоимость»; 3. тетрадь из 9 листов по рабочему вопросу с указанием на полях авторов соответствующих сочинений».

Все это немедленно было весьма тщательно упаковано и перевязано. Пирамидов сделал на этих материалах крупную надпись: «Особые сведения к дознанию», и приступил к рассмотрению остальных документов. В опись отобранного при обыске у Баумана были затем включены дополнительные «материалы явно преступного содержания:

1. тетрадь, в которой помещен рассказ «Мокрая курица» тенденциозного содержания;

2. тетрадь с заметками по рабочему и общественному вопросам;

3. тетрадь, в которой трактуется о выработке программы для систематического чтения в социал-демократическом духе;

4. тетрадь, в коей изложены программы систематического чтения в том же духе».

В заключение жандармы отобрали и «приобщили к найденным противоправительственным материалам» около трех десятков книг, хотя и изданных в легальных типографиях с разрешения цензуры, но «подобранных для воздействия на рабочих в том же социал-демократическом направлении». Отобрана была вся переписка, включая письма родным в Казань, отобраны все фотографические карточки, лежавшие на столе и находившиеся в ящике письменного стола. Пирамидов и филеры с разочарованием вглядывались в эти карточки: ни одной фотографии лиц, работавших с Бауманом в подпольных кружках! Но полковник «приобщил к делу» даже карточки родных Баумана, внеся их в протокол обыска.

В «описи обыска» далее указано, что отобраны: «8. фотографические карточки Герцена и Лассаля». Когда пристав, торжествуя, поднес Пирамидову эти фотографии, жандармский полковник не удержался от насмешливого вопроса:

— Конечно, писателями интересуетесь?

Но Бауман вместо ответа хладнокровно указал ему на карточку И. А. Крылова: