Николай Георгиевич Гавриленко, родившийся 12 мая 1910 года в Мариуполе, в поселке Волонтеровка, был старшим сыном в семье простого рабочего человека. Кроме него были еще сын и дочь. С мальчишеских лет он помогал родителям работать на приусадебном участке, где они выращивали фрукты и овощи. Кстати, любовь к земледелию, садоводству у него осталась на всю жизнь. Лозы, привитые им на старые кусты, давали на даче в Донецке и в Днепропетровске урожай раньше, чем в Мариуполе.В семнадцать лет Николай Георгиевич поступил на завод им. Ильича чернорабочим. Вероятно, учился на рабфаке, получил среднее образование, так как в 1931 году был принят на первый курс Харьковского инженерно-строительного института. Проучившись на первом курсе, перевелся в Ленинградский политехнический институт на прокатное отделение. О причинах можно только гадать. Шел 1932 год, Украина и Харьков, в частности, находились в тисках голода. Может, это и вызвало необходимость перевестись в город на Неве? А может, возникло желание учиться металлургии? В ленинградском политехническом институте он на долгие годы подружился с однокурсником Фролом Козловым, будущим партийным и государственным деятелем, секретарем ЦК КПСС.В 1936 году молодой инженер-прокатчик возвратился на родной завод, где получил направление в сортопрокатный цех. Как он работал? Ответ можно найти в книге Д. Н. Грушевского «Имени Ильича»: «Значительно перевыполняли план в сортопрокатном цехе смены молодых инженеров-комсомольцев Александра Гармашева и Николая Гавриленко». Перед самой войной Николай Георгиевич был переведен в Горьковскую область на Кулебакский металлургический завод начальником сортопрокатного цеха. Предприятие как раз начало переходить на выпуск брони и сборку корпусов легких танков, и его знания тут очень пригодились. Но работать там пришлось недолго — началась Великая Отечественная война, и Николая Георгиевича направили на Магнитогорский металлургический комбинат, где он возглавил один из прокатных цехов. На комбинате, с самого начала ориентированного на выпуск «гражданских» сортов металла, предстояло освоить выплавку броневых марок стали, а также прокатку броневого листа. Почему понадобился прокатчик именно с Мариупольского металлургического завода им. Ильича? Да потому, что производство броневого проката там было освоено еще с дореволюционных лет, и с тех пор постоянно и целенаправленно совершенствовалось. К этим работам был причастен и Николай Георгиевич Гавриленко. Персонал комбината был переведен на казарменное положение, в цехах работали и жили. Лишь изредка на очень короткое время разрешалось повидаться с семьей. Людмила Николаевна рассказывала, как она приняла своего отца за чужого дядю и расплакалась, когда он пришел домой, чтобы увидеть жену Галину Ивановну и дочь, а заодно и помыться. Людмиле было тогда чуть больше года.Только в 1945 году Николай Георгиевич с семьей вернулся в Мариуполь. В биографических справках о нем значится: «В 1945-1949 годах — начальник броневого отдела, заместитель главного инженера Мариупольского металлургического завода». Совмещал ли он две должности или занимал последовательно — неизвестно. В любом случае обе они очень ответственны. За выдающиеся заслуги перед страной Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 июня 1947 года коллектив Мариупольского завода им. Ильича был награжден орденом Ленина. Более пятисот рабочих и инженерно-технических работников предприятия удостоились правительственных наград. Среди других орденом Ленина был награжден и мой герой. Забегая вперед, скажу, что за самоотверженный труд на Магнитогорском металлургическом комбинате Николай Георгиевич был награжден орденом Красной Звезды, а в последующие годы двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», многочисленными медалями. Рост по профессии продолжался, возлагаемая на Николая Георгиевича ответственность возрастала: 31 декабря 1949 года он сменил на посту А. Ф. Гармашева и стал директором завода. Смена руководства произошла не просто так, наряду с металлургическим производством новому директору предстояло развивать машиностроительные цехи. А 12 марта 1950 года Н. Г. Гавриленко был избран депутатом Верховного Совета СССР уже как директор Мариупольского машиностроительного завода. Такие были при социализме темпы.В юбилейном издании «ОАО «Мариупольский металлургический комбинат им. Ильича. 110 лет» перечислены объекты, введенные в эксплуатацию за время работы Николая Георгиевича Гавриленко на посту директора завода. Это трубоэлектросварочный стан-«650», стан спирально-шовных труб, толстолистовой стан «1250», доменная печь № 2, водогрязелечебница, освоена технология массового производства толстых листов для судостроения. Но самое главное — Николай Георгиевич обратился в вышестоящие инстанции с предложением реконструировать действующий завод и расширить его за счет строительства объектов второй очереди. В книге Ю. Я. Некрасовского «Огненное столетие. 1897-1987» приведена выдержка из воспоминаний Н. Г. Гавриленко. Вот она вкратце: "В 1954-56 гг. возникла необходимость увеличить производство чугуна, стали, проката и труб. Встал вопрос о возможности быстрого расширения их производства на действующих заводах, располагающих необходимым потенциалом: территориями, энергетическими ресурсами, кадрами. Таким заводом оказался Мариупольский завод им. Ильича. Учитывая это, а также наличие в Мариуполе мощных строительных организаций, правительство приняло решение немедленно приступить к проектированию и расширению завода. Немаловажную роль при этом сыграло отношение к заводу заместителя председателя Совмина СССР Ф. Р. Козлова». Николай Георгиевич скромно умолчал, что развитие завода было лично его идеей. Не каждому творцу доводится увидать осуществление своей мечты, Гавриленко свою — увидел. Он увидел на родном заводе аглофабрику, строй из пяти доменных печей, ново-мартеновский и кислородно-конвертерный цехи, слябинг, стан «1700», цех холодного проката. В 1957 году Н. Г. Гавриленко был назначен первым заместителем Председателя Донецкого Совнархоза Украинской ССР. Работая на этом посту, он продолжал вносить вклад в развитие тяжелой индустрии Донбасса, не забывал и о родном заводе им. Ильича. После упразднения Совнархозов, в 1965 году, он был назначен первым заместителем министра черной металлургии Украинской ССР. Затем этот всесторонний профессионал, накопивший богатейший практический опыт, ушел в науку, чтобы отдать свой багаж там. Николай Георгиевич создал в Днепропетровске Всесоюзный научно-исследовательский и опытно-конструкторский институт автоматизации черной металлургии (ВНИИмехчермет), который возглавил, завершив работу в министерстве. В этом учреждении он работал до выхода на заслуженный отдых в 1990 году.Николай Георгиевич Гавриленко ушел из жизни 12 февраля 1999 года.
© Сотник Л.М., 2010 г.
С переездом в 1977 году в кооперативную квартиру, купленную на жилищном массиве «Парус», далеко за городом, почти под Днепродзержинском, весь уклад нашей жизни изменился. На дорогу с работы домой раньше у меня уходило десять-пятнадцать минут медленного пешего хода, а теперь — полтора часа езды общественным транспортом с переходами и пересадками. Ясно же, что больше я не могла работать на вечернем факультете, а значит, вынуждена была уйти из ДХТИ, где меня ценили именно за то, что я не претендовала на дневные часы. Опять перемены, от которых я начинала уставать... Как это напрягало, и как жалко было уходить оттуда, где все так хорошо складывалось!
Вот по этой причине я оказалась во ВНИИмехчермете, отраслевом институте министерства черной металлургии СССР. Добавить тут нечего — черным не назвали бы нечто чистое и прекрасное. Правда, с коллективом мне повезло. В группу, где я начала работать, входило всего три человека — вместе со мной. Руководителем был Ступницкий Анатолий Михайлович, кандидат технических наук, недавно защитившийся на разрабатываемой здесь тематике, старший научный сотрудник по званию и должности. Вторым был Рябцев Олег Сергеевич, год назад приехавший в Днепропетровск из Свердловска (ныне Екатеринбург), где в УПИ (Уральский политехнический институт) возглавлял кафедру теоретической механики и сопротивления материалов, кандидат технических наук, по званию доцент, по должности — тоже старший научный сотрудник. И я пришла точно с такой же кафедры! Это нас сближало, ибо мы говорили на одном языке, мыслили в унисон. Было еще одно удивительное совпадение — Анатолий Михайлович и Олег Сергеевич родились в один день — 12 мая 1938 года. Более того, оба окончили высшее техническое училище имени Баумана в Москве, только разные факультеты, что помешало им познакомиться тогда еще. Это была знаменитая Бауманка, приравниваемая по уровню преподавания к лучшим вузам мира. Бауманка выпускала будущих капитанов производства, готовых научных сотрудников отраслевых НИИ.
И если вспомнить, что нашу жизнь наполняют события и украшают люди, то следует признать, что с людьми мне повезло — каждый из этих двух сотрудников был по-своему интересным человеком. Я многому от них научилась и вспоминаю то время с теплом и благодарностью.
Невысокий, коренастый, с редеющей шевелюрой, чем-то похожий на Александра Калягина, только блондин и гораздо симпатичнее лицом — это Ступницкий. Вырос и получил воспитание он в генеральской семье, и это, безусловно, сказалось на его поведении и чертах характера.
Его отец, Ступницкий Михаил Семенович, был высокопоставленным человеком — при Сталине занимал пост заместителя наркома-министра по кадрам НКГБ Украинской ССР (20 июля 1941 г. НКГБ и НКВД Указом Президиума Верховного Совета были слиты в один наркомат). Позже он был брошен на ликвидацию бандеровских банд, свирепствующих вдоль западной границы СССР. В борьбе с этим террористическим подпольем показал себя смелым и принципиальным человеком. На его семью не раз поднимали руку. Но, видно, есть Бог, потому что каждый раз происходило чудо и невинные люди оставались живыми, хотя самому Михаилу Семеновичу досталось изведать и нож в спину, и пулю в бок. За несгибаемость и верность Родине, проявленные в борьбе с националистическим подпольем на Западной Украине, он был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени (Указ от 29 октября 1948 года). К сожалению, ранения, полученные тогда, нанесли значительный вред здоровью и Михаила Семеновича рано не стало.
Многие пережитые опасности и та скрытая значимость, которой была проникнута жизнь этой семьи, вошли в суть Анатолия Михайловича. Он слишком рано познал цену взаимопонимающему молчанию, наблюдательности, знаниям и умению человека ими пользоваться, причем познал на своем опыте, на опыте выживания, когда рядом таилась смерть. Сдержанность, лаконичность и взвешенность в каждой фразе — все это шло от него, окружало его невидимым флером, влекло к нему, вызывало доверие и просто симпатию.
Анатолий Михайлович был самокритичным, умел признавать свои просчеты и ценить в людях то, чего не доставало ему самому. Это редчайшее качество в нем бросалось в глаза и поражало! Он не умел завидовать. По сути плохо усвоив базовые дисциплины вуза, не владея теоретическими основами своей специальности, тем же сопроматом и теоретической механикой, он искренне уважал «умников», кто эти предметы знал.
