Образ императора Николая I разнолик. Его можно описывать как всевластного самодержца или монарха с трагической судьбой, как «жандарма Европы» или создателя новой модели чиновничьего управления державой. И во всем этом царствующий Романов для отечественной истории спорен.Автор этой книги, военный историк и писатель А.В. Шишов, не берется судить своего героя. Он показывает Николая I из династии Романовых как действительно великого государственника, за время царствования которого Россия не знала ни одного года без войны.
Императору Всероссийскому принадлежит Верховная самодержавная власть. Повиноваться власти Его, не только за страх, но и за совесть, Сам Бог повелевает.
Особа Государя Императора священна и неприкосновенна.
Императорский Всероссийский Престол есть наследственный в ныне благополучно царствующем Императорском Доме.
С Императорским Всероссийским Престолом нераздельны суть Престолы: Царства Польского и Великого Княжества Финляндского.
Император, Престолом Всероссийским обладающий, не может исповедовать никакой иной веры, кроме Православной.
В середине XIX столетия в Российской империи почти 28 лет царствовал действительно великий государь – Николай I, наследовавший корону Романовых от младшего брата, не менее значимого для отечественной истории монарха Александра I. Он по-своему оценивал свою державную миссию, стремясь сохранить и приумножить величие Отечества. Шел к намеченной цели действительно трудным путем самодержца, добиваясь успехов и терпя поражения, взойдя на престол и уйдя из жизни под пушечные залпы.
Николай I стал государем в критические для империи Романовых дни. Ее основы были готовы поколебать с оружием в руках дворяне-заговорщики, члены тайных обществ декабристов. События 1825 года привели к пролитию крови на Сенатской площади в Санкт-Петербурге. Впервые в истории самодержавной России против ее устоев выступили дворяне – сословная опора монархического строя. Это побудило новоявленного императора приступить к созданию государства с чиновничьим управлением, пришедшем на смену дворянскому.
Единых суждений о его личности и правлении нет и не может быть. «Время Николая I – эпоха крайнего самоутверждения русской самодержавной власти… в самых крайних проявлениях его фактического царствования и принципиальной идеологии», – писал историк А.Е. Пресняков. Эмигрант А.И. Герцен называл Николая I «жандармом Европы», мыслитель Н.А. Добролюбов – «удавом, 30 лет душившим Россию».
Фрейлина А.Ф. Тютчева, современница императора, именовала его «Дон Кихотом самодержавия». Философ А.И. Ильин писал о Николае I как о «рыцаре монархической идеи, сумевшем удержать Российскую империю на путях ее самобытного развития». Столь же высокую оценку давал личности царя просветитель К.Н. Леонтьев: Николай I «был призван задержать на время всеобщее разложение, имя которому революция».
Сам же всероссийский император Николай Павлович из Романовых говорил о задачах своего долгого царствования следующее: «Революция стоит на пороге России, но, клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни, пока я буду императором».
Царственное слово он действительно сдержал. После восстания декабристов государство больше не испытывало внутренних потрясений, поскольку любое инакомыслие жестоко каралось. Более того, николаевская Россия стала настоящим «жандармом Европы», силой оружия подавив революции в Польше и Венгрии. Однако политическая реакция во внутренней жизни державы удивительно сочеталась с золотым веком отечественной культуры.
Самодержец Николай I так и не смог найти возможности отмены крепостного права, самой большой беды отечественного бытия. Но в годы его правления русская промышленность успешно развивалась, правда, слабела общепризнанная в Европе военная мощь Российского государства, сокрушившего в начале ХIХ века державу императора французов Наполеона I Бонапарта.
На николаевское царствование пришлось немало войн, в которых русское оружие не знало поражений, – войны с Турцией и Персией, Польский и Венгерский походы, Кавказская война. Иначе говоря, при Николае I Россия не знала ни одного мирного года. Но когда ей пришлось столкнуться с коалицией европейских держав в ходе Восточной (или Крымской) войны 1853–1856 годов, то ее ожидало обидное поражение, понесенное не на поле брани, а на дипломатическом поприще.
