Весть о падении Порт-Артура - еще одном унижении русского народа всколыхнула всю страну, возмущенную бездарным военным руководством. Небольшая по размерам стачка на Путиловском заводе в Петербурге внезапно разрослась, в нее включились тысячи бастующих рабочих. [(То было время ожесточенных стычек во всех промышленных странах. К примеру, во время стачки 1894 года судья Уильям Говард Тафт, будущий президент США, писал жене: "Солдатам придется убить кое-кого из толпы, чтобы прекратить беспорядки. Пока убито только шесть человек. Этого едва ли достаточно, чтобы произвести впечатление". В конце концов было убито 30, ранено 60 и арестовано 400 рабочих. Шесть лет спустя Теодор Рузвельт, баллотировавшийся в вице-президенты, заявил в частной беседе: "Волнения, охватившие значительные слои нашего населения, можно успокоить лишь в том случае, если арестовать десять-двенадцать вожаков, поставить к стенке и расстрелять. Думаю, дело тем и кончится. Эти вожаки затевают у нас социальную революцию и свержение Американской республики". (Прим. авт.))]
Гапону оставалось одно: или возглавить движение или же оказаться за бортом. Он решил отвергнуть роль полицейского агента и стать вождем рабочих. Целую неделю он ходил с одного собрания на другое, произнося страстные речи. Перечень требований, предъявляемых к правительству, с каждым днем увеличивался. Вообразив себя заступником рабочего люда, в конце недели Гапон заявил, что поведет людей к Зимнему дворцу и от имени русского народа передаст царю петицию. Он зримо представил себе, как выйдет на балкон царь батюшка и, увидя внизу человеческое море, вызволит свой народ от злых угнетателей, называемых в петиции "деспотическим и безответственным правительством", и "капиталистов эксплуататоров, мошенников и грабителей русского народа". Помимо освобождения от перечисленных угнетателей, в петиции содержались требования о учредительном собрании, всеобщем избирательном праве, образовании, отделении церкви от государства, амнистии всем политическим заключенным, подоходном налоге, прожиточном минимуме и восьмичасовом рабочем дне.
Гапон не сообщил о своих намерениях ни одному ответственному правительственному чиновнику. Да если бы он это и сделал, то вряд ли кто-нибудь к нему прислушался. Князь Святополк-Мирский, недавно назначенный либеральный министр внутренних дел, был занят приготовлениями к традиционному обряду водосвятия, во время которого государь с духовенством и свитой должны были присутствовать на освящении воды митрополитом. Когда в тот день (6 января) царь проезжал по улицам Петербурга, его приветствовали толпы народа. По традиции с петропавловской крепости, находящейся напротив Зимнего дворца, начали салютовать орудия. Одно из них оказалось заряженным не холостым, а боевым снарядом, который взорвался у ног царя, ранив полицейского. Расследование показало, что налицо была простая случайность.
Лишь в субботу 9 января, когда Гапон уведомил правительство, что на следующий день состоится шествие рабочих, и просил передать царю просьбу принять у него петицию, Святополк-Мирский встревожился. Состоялось экстренное совещание. Ни у кого и в мыслях не было обращаться с подобного рода просьбой к императору, который находился в Царском Селе и не ведал ни о шествии, ни о петициях. Предложение, чтобы петиция была принята кем-то из царской семьи, было так же отклонено. В конце концов, уведомленный начальником полиции о том, что у того недостаточно людей, чтобы арестовать Гапона, имевшего столько сторонников, министр внутренних дел и его коллеги решили вызвать в город дополнительные войска в надежде удержать положение под контролем.
В субботу вечером Николай II впервые узнал от Святополка-Мирского о том, что может произойти на следующий день. "Из окрестностей вызваны войска для подкрепления гарнизона, - записал в дневнике 9 января император. - Рабочие до сих пор вели себя спокойно. Количество их определяется в 120 000 человек. Во главе союза какой-то священник-социалист Гапон. Мирский приезжал вечером с докладом о принятых мерах".
Воскресным утром 9 января 1905 года, под свист метели, поп Гапон двинулся в главе шествия. Из рабочих кварталов демонстранты направились к центру города. Взявшись за руки, шли спокойно, в радостном ожидании успеха. Одни несли кресты, образа и хоругви, другие национальные флаги и портреты царя. Слышались песнопения, гимн "Боже Царя храни!" В два часа пополудни все колонны должны были подойти к Зимнему дворцу.
