Непосредственно после февраля 1855 года думающие русские люди разных общественных воззрений фиксировали свои впечатления от случившегося.
Крымская война – расплата за тридцатилетнюю ложь. Тридцатилетнее давление всего живого, духовного, подавление народных сил, превращение русских людей в палки. Некоторые утешали себя так: «Тяжко! Всем жертвуем для материальной, военной силы, но по крайней мере мы сильны, Россия занимает важное место, нас уважают и боятся». И это утешение было отнято. Наше патриотическое чувство было унижено унижением России, но только бедствие могло произвести спасительный переворот, успех войны затянул бы крепче наши узы, окончательно утвердил бы казарменную систему. Мы терзались известиями о неудачах, зная, что известия противоположные привели бы нас в трепет.
Конечно, только изверг мог радоваться бедствиям России, но Россия была неразрывно связана с императором Николаем, а одна мысль, что он выйдет из войны победителем, приводила в трепет. Торжество его было бы торжеством системы, которая оскорбляла все лучшие чувства и помыслы людей образованных. С каждым днем становилось невыносимее, ненависть к Николаю не имела границ.
С. М. Соловьев был, как широко известно, не только один из крупнейших русских историков, но и убежденный государственник. Но смысл государственности он, как видим, понимал отнюдь не по-николаевски.
Е. М. Феоктистов – крупный чиновник в сфере просвещения, при Александре III начальник Главного управления по делам печати, заслуживший на этом посту репутацию жесткого охранителя.
Но, пожалуй, самое поразительное то, как оценил деятельность своего отца великий князь Константин Николаевич, любимец императора, адресат, как мы помним, трогательных писем Николая Павловича, впоследствии активный участник реформ, ломавших тяжкое наследие Николая.
Мы 30 лет ошибались и думаем, что можем довольствоваться тем, что наконец благоволили заметить ошибки, но не хотим допустить их неизбежных последствий… Эти 30 лет мы будем не раз поминать.
