Сама Екатерина — и ее мать княгиня Гагарина, даже Гагарина, наверное, в первую очередь — от такой перспективы были опять же очевидно не в восторге. Вот только вопрос это был политический, никто женщин в таких случаях о желаниях не спрашивает. Ну и опять же стать женой полноправного правителя — не какого-то «герцога» очередного немецкого, у которого только титул и остался за душой, а земель и денег уже лет как сорок нет — это серьезно. О таком даже мечтать могут далеко не все.
— Катя старше.
— На два с половиной года — это не существенно, наоборот на пользу пойдет, будет держать своего будущего мужа в кулаке, — я усмехнулся, представив себе этот брак. По слухам князь Николай Васильевич вырос мальчиком мягким, придавленным авторитетом отца. Катя же наоборот получилась той еще оторвой, сказалась ранняя гибель Александра и постоянное желание показать всем вокруг, что она не хуже других. В некотором смысле данный брак были еще и способом отправить куда-подальше «проблемный актив», чтобы не пятнать репутацию династии лишними скандалами. А то девочке было только шестнадцать лет, а по слухам там вокруг нее уже полноценно начали виться молодые гвардейские офицеры. Не то чтобы я был против добрачного секса или просто приятного времяпровождения, просто общество на такие развлечения молодых девиц тут смотрело куда как строго. В общем, пускай едет в Эривань и там уже становится проблемой своего мужа.
Я стоял у стены и рассматривал карту Европы. В целом она мне очень нравилась, конечно хотелось бы внести кое-какие изменения, но тут я был реалистом. Кое-что сделать пока было просто невозможно, например поработать над границами Великобритании. Мы хоть и продолжали поддерживать ирландцев, открыли несколько культурных шотландских и валлийских центров — глядя на тихую истерику посла Сеймура я получал искреннее удовольствие — всеми силами готовили национальные кадры, способные в будущем поднять на щит идеи независимых Ирландии, Шотландии, Уэльса, до реальных успехов тут было еще далеко. Просто, потому что Британия была сейчас успешна в экономике и могла глушить любое недовольство подконтрольных территорий за счет огромного количества ресурсов.
Другая ситуация была с Францией. В принципе Россия была способна с помощью военной силы оторвать от Парижа немецкие, итальянские, а может и кое-какие другие земли. За две недели до Ла-Манша, наверное, не дошли бы, но за полгода — вполне реально. Вот только, как это сделать, не усилив при этом Пруссию и не дав толчок к объединению Италии, вопрос был что называется со звездочкой. А так мы продолжали работать с бретонцами, гасконцами и валлонами, которые себя считали не совсем французами, устанавливали культурные связи, издавали литературу на местных языках… В общем проводили обширную подготовительную работу, чтобы, когда эти закладки пригодятся, все было под рукой. Вон с венграми все отлично получилось, что мешает повторить комбинацию и с другими империями.
Определенное опасение вызывало сближение Баварии и Австрии, которые вместе с куском Швейцарии — что фактически означало развал этой страны пусть пока еще не «узаконенный» — сформировали не так давно «южно-германский таможенный союз», явно противопоставляя себя пруссакам и части немцев под французским владычеством. В целом я тут ничего против не имел, лишь бы этот чайник сдуру не вырос в очередной паровоз.
Отлично выглядела Италия, территория которой был разделена сразу между пятью государствами. Все бы так, мне лично жилось бы гораздо проще на белом свете. Однако, мою задумчивость вызывали не существующие границы, а возможность того, что в скором времени карту вновь придется перерисовывать. Причем совсем не там, где мне бы хотелось.
После августовских переговоров с африканерами я «погостил» дома, а потом мотнулся в Челябинск, где посмотрел на первый в мире полноценный двигатель внутреннего сгорания. Пока двухтактный работающий на бензине движок только проходил полноценные испытания на выносливость, но даже само его появление меня очень порадовало.
Так уж сложилось, что в двигателестроении я разбирался очень слабо, и кроме самой идеи ничем своим инженерам помочь не мог. Поэтому даже на создание первого более-менее на что-то похожего прототипа — с ресурсом, исчисляющимся хотя бы сотней часов и мощностью в два десятка лошадок — понадобился чуть ли не десяток лет.
Нет, можно было и раньше выбросить на рынок движки, и скорее всего даже покупатели бы на них нашлись, но хотелось создать продукт, который мгновенно займет рынок, не дав потенциальным конкурентам даже намека на шанс. За это время был «изобретен» карбюратор, свечи электрозажигания, была вчерне отработана система подачи смазки и еще куча других моментов, в которые я даже не пытался вникать.
