2 города перевалили за показатель в миллион человек. Дальше шла большая пропасть, ни одного города больше 500 тысяч человек в стране не было, зато в категорию от 100 до 500 тысяч попало аж двадцать четыре города, из которых только один Екатеринбург находился за Уралом, остальные населенные пункты располагались в европейской части страны. Всего поселений, имеющих статус города, насчитывалось 711 — не знаю много это или мало — из которых 632 находились опять же в европейской части империи.
Резко вырос уровень грамотности. За прошедшие десять лет мы сделали очень приличный рывок и довели общеимперский — без Африки, и Средней Азии — процент грамотных людей до 24. Почти четверть населения и +8% за десять лет. Были у меня определенные сомнения в том, что заявленная цель — полная ликвидация безграмотности к 1870 году — с такими темпами действительно реальна, но даже если нет, результат все равно более чем солидный.
При этом если брать центральную и западную Россию, то тут процент грамотных — опять же очень условно грамотных — мужчин старше 9-летнего возраста вплотную приближался к 50%. Учитывая темпы строительства новых школ и скорость естественного замещения населения, в течение следующих 20 лет центральные губернии действительно имеют шанс полностью распрощаться с безграмотностью. Хотя бы в разрезе умения читать, писать и считать в пределах четырех действий. А там уже можно будет подумать и над расширением школьной программы хотя бы до 4 классов и введением более сложных общеобразовательных предметов.
Положительную динамику показал процент населения, считающего своим родным языком русский. Таких стало 78% против 74% десять лет назад. При этом резко снизился процент польскоговорящих подданных империи — с 5 до 3%. Связано это было с валом польской эмиграции, начавшейся после принятия дискриминационных законов в конце 1830-х и вынудивших католиков либо менять веру, либо эмигрировать. За десять лет из империи — в основном в США, но также и соседние европейские страны включая Пруссию, Венгрию, Австрию и Францию — выехало больше полутора миллионов католиков-поляков, вместо которых на освободившиеся участки земли были посажены православные русские крестьяне.
Это же стало причиной изменения в структуре населения по вероисповеданию. Если в 1840 году католиков в стране было около 8%, то теперь их число сократилось до 3%. Около 5% было мусульман — их количество с присоединением Средней Азии должно было резко вырасти, но пока оставалось примерно неизменным, — 3% иудеев, 2% протестантов разного толка, 1% старообрядцев и около 2% всяких прочих включая буддистов и язычников. Православных же — включая римо-православных униатов и старообрядцев, принявших верховенство Московского Патриарха — насчитывалось около 82%.
Империя на глазах становилась более гомогенной, а значит более крепкой и устойчивой к разного рода внешним влияниям и кризисам.
Ну а в начале сентября 1850 года в Николаев прибыл с визитом первый американский лидер — президент Мексики генерал Хосе де Урреа. Не то чтобы это было каким-то действительно значительным событием, в конце концов видали мы у себя в гостях политиков и покрупнее, однако повод для визита — официальный и неофициальный — делал его как минимум достойным упоминания.
Прибыл мексиканец на корабле «Игнасио Альенде», названном в честь героя мексиканской войны за независимость. Немого раньше этот корабль носил имя «Гридень» и плавал под Андреевским флагом, однако у нас намечалось в скором времени вступление в строй нового поколения крейсеров — пока еще все так же парусно-винтовых — и в 1848 году мы этот вымпел за умеренные деньги сбагрили мексиканцам, где он стал флагманом их не слишком могучего флота.
Встречали «эль президенте» максимально громко, изо всех сил показывая, на сколько большое значение Россия предает сотрудничеству с дружественной центральноамериканской республикой.
— Доброе утро, господин президент, — я встречал де Урреа прямо на дворцовом причале, благо глубина Бугского лимана, на берегу которого и стоял Николаев, позволяла заходить сюда кораблям с любой осадкой. Не зря же здесь в далеком будущем-прошлом строили советские авианосцы. — Рад вас видеть.
Испанский на простом разговорном уровне я знал еще в прошлой жизни, тут — вместе с французским и немецким это было сделать не сложно — подучил его до относительно свободного. От обращения на родном языке де Урреа мгновенно расплылся в улыбке и протянул мне открытую для рукопожатия ладонь.
— Ваше императорское величество, — президент выглядел достаточно крепким пятидесятилетним мужчиной, седые короткие волосы, жесткие черты лица, не слишком высокий рост. Его, наверное, когда-то можно было даже назвать красивым, но многочисленные морщины и несколько шрамов на лице делали мексиканца визуально старше своего возраста. Было видно, что генерал не всю жизнь провел во дворцах, а положение свое добыл, что называется «от клинка». — Спасибо за приглашение, для меня лично и для всей Мексики это значит очень много.
