Николай Метнер полностью

Н. Г. Райский в своих «Воспоминаниях о встречах с С. В. Рахманиновым» приводит такой эпизод: «Сергей Васильевич устроил бурную сцену за то, что московская критика замалчивает творчество Н. К. Метнера». Обращаясь к известному музыкальному критику Ю. Д. Энгелю, Рахманинов говорил: «Я знаю, что Вы честный, очень честный человек, но честных людей очень много, а таких музыкантов, как Метнер, мало, и, любя его, мне очень больно, что пресса к нему равнодушна и его замалчивает» [2].

Концертная деятельность Метнера в 10-е годы протекала не только в Москве. В феврале 1914 года Николай Карлович успешно давал концерты в Харькове, о которых газеты писали: «Харьковское отделение ИРМО исполнило свой долг, дав возможность уже слышавшей Рахманинова и Скрябина публике ознакомиться и с третьим корифеем русского фортепианного творчества в настоящее время» [3].

Интенсивную исполнительскую деятельность Метнер сочетает с творчеством. В середине 10-х годов (1914-

[1] С. Рахманинов. Письма, стр. 134.

[2] Н. Г. Райский. Из моих воспоминаний о встречах с С. В. Рахманиновым. «Воспоминания о Рахманинове», т. II, 1957, стр. 205-206.

[3] «Утро» от 9 февраля 1914 года. Цит. по статье: И. Зетель. Н. К. Метнер. «Научно-методические записки Уральской консерватории» Свердловск, 1959, вып. II, стр. 244.

«стр. 39»

1915) он работает над завершением фортепианной сонаты op. 30 и трех пьес op. 31. Эти сочинения были впервые исполнены в Москве в авторском концерте 20 февраля 1915 года. В дальнейшем он неоднократно включал их в программы своих концертов.

Op. 31 включает три пьесы: «Импровизацию», «Траурный марш» и «Сказку». Одним из самых впечатляющих образов стал «Траурный марш», о котором Г. Нейгауз писал: «Всего две странички текста, а сколько сосредоточенного выражения, сколько глубочайшей скорби, неприятия смерти, охватывающего нас, когда внезапно умирает молодое, прекрасное существо (вот почему нет в этом марше момента просветления, как обычно в похоронных маршах, вспомним Бетховена, Шопена или Скрябина - в первой сонате)… Мощная кульминация fortissimo в середине марша напоминает мне предсмертный угрожающий жест Бетховена навстречу внезапно разразившейся грозе… По силе выражения и предельной лаконичности считаю этот марш шедевром» [1].

В этой небольшой пьесе Метнер «и вечно тот же и вечно новый». Мощные остинатные аккорды-удары с раскатистым эхо в басу (субконтроктава)-изобразительный и выразительный прием, ставший типичным для лирико-драматических образов, как, например, в сказке op. 20 № 2 («Угрожающие колокола»), в медленной части «Сонаты-Баллады», в романсах «Похоронная песня» (Пушкин) и «Бессонница» (Тютчев). Сдержанная, величавая скорбь, выраженная в мерных аккордах, прорезается приглушенно-страстной темой-речитативом:

[1] Г. Нейгауз. Современник Скрябина и Рахманинова. «Советская музыка», 1961, № 11, стр. 74.

«стр. 40»

Динамическая линия пьесы строго продумана: р-mf (первый период), mf-f (второй период), ff- fff (реприза, кульминация), р-р-рр-ррр (второе предложение репризы и кода). Эта линия поддерживается и «инструментовкой» пьесы: тембр солирующего медного инструмента ощущается в первом, чуть приглушенном проведении темы, далее, перенесенная на сексту вниз и усиленная гармоническим заполнением, она звучит как бы у группы медных, и, наконец, мощная кульминация ассоциируется с tutti оркестра. Отдельная, суховато звучащая дробь басов напоминает удары литавр. Необычна и гармоническая основа пьесы. Марш написан в гамме тон-полутон, а в мелодической линии подчеркиваются тритоновые ходы. Это придает пьесе особую экспрессию и напряженность.

Военные события 1914 года всколыхнули всю страну. В сентябре Рахманинов и Метнер призываются в армию, но получают освобождение. Некоторыми музыкальными деятелями это освобождение было расценено как уклонение от гражданских обязанностей. М. Шагинян вспоминает: «Николаю Метнеру припомнили, что он «немец» по происхождению, хотя родной брат его (К. К. Метнер) и родной племянник (Шура Метнер) оба сражались на передовых позициях и погибли на войне…» А. М. Метнер

«стр. 41»

с грустью писала: «…любовь к России и у нас… особенно обострилась за эти дни и выросла… С нами лично «фактического» ничего не было. Была обида, что мы чужие у своей родной матери» [1]. В сентябре 1915 года Николай Карлович возвращается к педагогической деятельности, которую ведет в консерватории до 1919 года [2]. К преподавательской работе Метнер относился с чувством огромной ответственности: его класс был ограничен небольшим количеством учеников [3].

Занимаясь каким-либо делом, Метнер всегда отдавался ему целиком, вкладывая в это весь свой талант, знания и опыт. Не удивительно поэтому, что занятия учеников с этим редким музыкантом были содержательными и для них очень ценными. Разгадав индивидуальные склонности учащегося, Николай Карлович стремился развивать в нем то, что заложено самой природой. Путем непринужденных бесед он подводил ученика к самостоятельному «прочтению» произведения.