взгляд на искусство фортепианной игры, своя школа пианизма и свой особый стиль, многим казавшийся жестким, суровым. Но как это жесткое и честное, без всякой сентиментальности катания пальцами клавиш, как этот суровый аскетический удар умел «выматывать» удивительную глубину звука, шедшую, казалось, из самой сокровенной души инструмента, и как при таком «жестком» туше выигрывали внезапно нежно-лирические фразы его удивительных мелодий» [1].
Игра Метнера представляла гармоничное и уравновешенное развитие всех элементов пианизма. Скульптурная выпуклость музыкальных образов пианиста вызывалась к жизни и смелым использованием крайних степеней звучности, и властным ритмом, и колоссальной убежденностью исполнителя в том, что избранный им путь- единственно правильный.
Звуковая палитра Метнера-исполнителя отличалась гармоничностью: его forte никогда не было чересчур резким или кричащим, а предельное pianissimo не теряло материальности звучания. Отсюда и те же специфические особенности метнеровской фактуры. Она чрезвычайно богата и разнообразна. Здесь можно найти образцы тончайшего кружевного плетения и полнозвучной аккордики рахманиновского типа, характерную токкатность и густую, вязкую фактуру, вырастающую из сочетания нескольких самостоятельных голосов. Именно фактура произведения Метнера часто делает его творческий почерк особенно своеобразным и оригинальным.
Между различными внешне контрастными типами метнеровской фактуры существует интересная внутренняя связь. Даже самые легкие, прозрачные или полетно-скерцозные темы имеют прочную опору на определенные
[1] М. Шагинян. Воспоминания о С. В. Рахманинове. Сборник «Воспоминания о Рахманинове», цит. изд., стр. 163.
«стр. 179»
аккордовые функции. Темы же с плотной, полнозвучной фактурой никогда не становятся излишне тяжеловесными, перенасыщенными. Два основных начала метнеровской фактуры - легкость, прозрачность, связанная с чисто мелодическим принципом изложения, и полнозвучие, чаще аккордового типа - тяготеют друг к другу и дополняются один другим. Их взаимосвязь можно было бы выразить следующей формулой: все легкое звучит полно, все полнозвучное стремится к легкости!
При внешней сложности изложения фактура Метнера предельно пианистична и легко «укладывается в пальцы». И это естественно - работу над сочинением композитор завершал за фортепиано. Блестящий пианист, он досконально знал особенности инструмента и добивался максимального раскрытия его возможностей.
Творчество Метнера, композитора большого дарования и высокой культуры, создателя выдающихся сочинений в области фортепианной и камерной музыки, оказало влияние на развитие и формирование ряда русских композиторов, особенно в первое десятилетие XX века. Воздействие метнеровских творческих принципов можно проследить в сочинениях таких авторов, как Ан. Александров, В. Шебалин, Ю. Шапорин, Е. Голубев, С. Файнберг. В пору расцвета модернизма путь Метнера был для молодых композиторов одной из тех точек опоры, которые помогли им противостоять многим антихудожественным веяниям в искусстве и прийти к достижениям современного творческого этапа.
Известная обособленность позиций Метнера в искусстве XX века не позволила ему стать во главе определенного творческого направления, создать школу последователей. Однако воздействие метнеровских творческих и исполнительских принципов на развитие современного музыкального искусства - несомненно. В лучших сочинениях композитора-сказках и сонатах, концертах и
«стр. 180»
песнях - выявились и откристаллизовались своеобразные, характерно метнеровские черты: былинно-эпическая настроенность тона, декламационная выразительность тематизма, часто афористически лаконичного, интенсивное, тематически насыщенное развитие, восходящее в основном к полифоническим принципам, строгий, без «модных излишеств» музыкальный язык.
Именно эти собственно метнеровские черты оказались в ходе дальнейшей эволюции современного искусства наиболее ценными и перспективными. И если композитору не суждено было создать своей школы последователей, то «метнеризм», как определенный комплекс музыкально-выразительных средств и приемов, нашел свое продолжение в творчестве ряда русских и советских композиторов, например, в четвертом фортепианном концерте Рахманинова, в ранних сонатах Прокофьева и Мясковского, в сочинениях Ан. Александрова, Голубева, Шебалина, Гольденвейзера и у представителей более молодого композиторского поколения (например, у Дмитрия Благого).
Еще не освещенная композиторская и исполнительская деятельность Метнера - большое и важное явление музыкального искусства XX века. Можно любить музыку Метнера, можно ее не принимать, но пройти мимо такого явления, пусть и не лишенного определенных эстетических противоречий (иногда связанных и с конкретно-историческими причинами), невозможно.
