Вот одна из композиций в воспоминаниях Николая Степановича: "На высоком сером кубе сидит молодая женщина, в большой черной шляпе, в ярко-фиолетовом корсаже и широкой белой газовой юбке. Все ярко и контрастно, необыкновенно звучно и красиво".
Он рассказывал, что Машков писал свои работы во всю силу. Если он писал яблоки - они непременно были по размерам больше натуральных, и все у него было большое, яркое, сильное. В жанре натюрмортов Николай Степанович, как и в юности, непрерывно экспериментировал. В работах "Красные маки" и "Красный сервиз" он испытал силу и напряжение красного цвета, использовав это потом в картине "За счастье народа. 1904 год". В более ранних натюрмортах 60-х годов он использовал элементы авангардизма первых послереволюционных лет. Это "Ноготки на красном", "Фиолетовые флоксы на желтом фоне", "Цветы на ткани", "Натюрморт на красной скатерти" и многие другие. Здесь особенно чувствуется декоративное начало и нетрадиционность решения, яркость цвета. В натюрмортах 70-х годов уже более реалистическая манера исполнения, но элементы авангардизма присутствуют и здесь. В натюрморте "Лупиносы на черном" чувствуется изысканное сочетание цветов. Преобладают розовый, фиолетовый и сиреневый цвета. На черном сюзане - ваза с лупиносами, рядом небольшой кувшин с двумя розами. Все это создает поэтический образ. Цветы, написанные маслом на полотне, как бы осязаемы, они становятся частицей живой природы.
В 1972 году состоялась выставка натюрмортов Трошина в Доме ученых Дубны, где живут и работают ученые-физики. Выставка имела большой успех. Атмосфера красоты, праздничности создавала мажорное настроение. Зрители, в том числе и иностранцы, уходили с выставки, получив заряд положительных эмоций. Свои восторженные отзывы они оставляли на самых разных языках. В свою очередь это вдохновляло Николая Степановича, придавало ему новые силы, и он снова принимался за работу. Он написал свой неповторимый натюрморт, необычный по композиции и колоритный по содержанию, и назвал его "1920 год. Натюрморт-воспоминание". В нем буквально передана атмосфера творческих будней, в которой работали студенты. На картине изображены тюбики с красками, которые делались вручную. Здесь же мраморная доска с курантом для растирания красок. Над столом - маска Венеры Милосской с наклееными полосками для изучения формы лица. И снова, как и в те далекие времена, для большей правдивости пришлось делать тюбики вручную. Пока он работал, мысленно все время переносился в свою молодость, и это заряжало его энергией.
В последние года он писал свои картины в основном на даче. Все большими были трудности в передвижении - сказывались болезнь и почтенный возраст (ему было тогда за 80.) Мастерская на даче оставалась для него как бы окном в мир природы. Она была далеко не роскошна, но широкие окна во всю длинную стену наполняли мастерскую светом. Стены деревянного сруба, в углу - огромная печь, которая подтапливалась в сырое, холодное время. На широких подоконниках стояли вазочки с кистями, около них лежали тюбики с красками. В другом углу мастерской стоял старинный красный сундук, на который Николай Степанович любил ставить разные предметы народного творчества, получая интересные композиции. Здесь же, недалеко от сундука, стояли мольберт, несколько табуреток и стульев. Окна, выходящие в сад, в разные периоды года времени позволяли видеть живописную цветовую гамму, а все вместе - интерьер, цветы, солнце - создавало необыкновенный творческий настрой. Здесь хотелось жить и творить.
День Николая Степановича начинался рано, особенно в майские и июньские дни, когда ночи были короткими. Начинался он с зарядки, которая продолжалась довольно долго. Николай Степанович никогда не торопился, не суетился, работал по определенному плану и в определенном ритме. "Светской" жизни как таковой и раньше у него не было, а сейчас и подавно - вся жизнь была отдана творчеству. Но его по-прежнему интересовала политическая и культурная жизнь страны, и он регулярно читал газеты. Его любимыми писателями были С. Есенин, Л. Толстой, Ф. Достоевский. Окном во внешний мир стало телевидение.
Часто на дачу приезжал Дмитрий Акимович Коновалов, краевед из Рязани города юности. Николай Степанович рассказывал ему о своих картинах трепетно, с творческим запалом. Это была живая история. Он поделился с Дмитрием Акимовичем своей мечтой о выставке в Рязани, которая состоялась позднее. Его рассказы, яркая образная речь просто потрясли Коновалова. Потом он с любовью писал о Николае Степановиче статьи в "Приокской газете".
