- Всё будет сделано с учётом этого. Ваша поддержка – важна.
Он остался стоять у окна, не говоря ничего больше, и я видел, что в его глазах зрела непонимание, но и уважение. Он знал, что это был новый Николай, и теперь мне нужно было как-то удержать его поддержку.
***
Следующие несколько дней пролетели в бурной деятельности. Каждый момент был важен, и каждый шаг, который я делал, требовал тщательной подготовки. Напряжение нарастало – не только в политическом окружении, но и внутри самой Империи. Вечером, возвращаясь в свои покои, я чувствовал, как внутри меня возрастает осознание – это теперь моя жизнь, мои решения, и только от меня зависит, как будет развиваться будущее. Я становился не просто Императором – я становился перед лицом истории. В тот день я вновь встретился с Сперанским. Он был в своём привычном холодном настрое, но его лицо выдавало небольшую усталость. Он докладывал о первых успехах в создании сети информаторов и о том, как нарастает давление среди некоторых высокопоставленных фигур в правительстве, которые уже начинают выражать недовольство по поводу слишком быстрых изменений.
- Ваше Величество, - начал Сперанский, - ваши реформы начали вызывать первые признаки сопротивления. Некоторые из министров и генералов начали высказывать сомнения. Они считают, что вы действуете слишком решительно и, возможно, торопитесь. Их беспокойство касается как вашего решения с армией, так и реформ в экономике.
Я задумался. Это был ожидаемый шаг. Всегда будут те, кто будет сопротивляться переменам, особенно когда они так быстро и решительно приходят. Однако я не мог позволить себе отступить.
- Сперанский, - я говорил уверенно, - мы не можем позволить себе делать шаги назад. Нужно укрепить наше положение. А для этого мне нужны полные отчёты о лояльности каждого из этих людей. Я хочу знать, кто из них готов поддержать нас, а кто станет камнем преткновения.
Сперанский кивнул.
- Всё будет сделано, Ваше Величество. Я организую дополнительные проверочные мероприятия. Но будьте осторожны – если вы начнёте слишком быстро менять позиции на высших уровнях, это может вызвать ещё большее недовольство и даже саботаж.
Я был готов к этому.
- Не бойтесь. Эти люди не поймут, что от них зависит больше, чем просто их личные интересы. Я буду действовать на опережение. Следующие шаги будут решительными, и пусть они боятся, пусть они не знают, что я буду делать. Слишком много зависит от нас.
На следующее утро я провёл личные встречи с несколькими ключевыми генералами. Один из них, генерал Леонтий Лебедев, был на мой взгляд самым стойким и опытным, однако его лояльность вызывала сомнения. Он был связан с бывшими, более традиционными кругами, с теми, кто был привержен старым порядкам и не всегда одобрял ускоренные реформы.
- Ваше Величество, - он начал, как всегда с вежливым, но холодным тоном, - реформы, которые вы предлагаете, могут привести к ослаблению нашей армии. Не все изменения так легко осуществимы. Мы рискуем не только потерять войска, но и создать условия для не спокойства среди офицеров.
Я не стал возражать сразу. Вместо этого я разглядывал его, пытаясь понять его намерения.
- Леонтий Павлович, - сказал я, - вы слишком привязаны к старым схемам. Наши силы не могут оставаться в прошлом, если мы хотим преуспеть в будущем. Дисциплина, сила, храбрость – это не просто слова. Если мы не адаптируемся, нас догонит будущее, и мы окажемся неподготовленными к вызовам, которые оно принесёт.
Он молчал некоторое время, но, наконец произнёс:
- Вы правы, Ваше Величество. Я поддержу вас в реформировании армии. Однако… я думаю, что стоит уделить внимание не только быстрому обучению, но и внутреннему единству среди офицеров. Мы не можем терять наших лучших людей только ради стремительных изменений.
Я молча кивнул. Его слова дали мне понять, что он не будет открыт для быстрых и глубоких реформ, но, по крайне мере, я знал, что он не выступит против них открыто.
В тот же день я встретился с графом Фёдором Шереметевым, министром внутренней безопасности. Его сфера был не менее важна, чем армия, поскольку безопасность в городе и контроль за правопорядком напрямую влияли на политическую стабильность.
- Фёдор Николаевич, - я начал, - ситуация с протестами в Петрограде не укрылась от моего внимания. Мы должны не только усилить порядок, но и устроить встречу с лидерами рабочих организаций. Я хочу решить проблему на корню, прежде чем она перерастёт в серьёзное восстание.
Граф, посмотрел на меня его взгляд, насторожился.
- Я не уверен, что это хорошая идея, Ваше Величество. Это может вызвать ещё большее недовольство среди рабочих. Лучше уже предпринять жесткие меры, чем идти на переговоры с теми, кто может быть не лоялен.