— Ты тоже это видишь? Я вспомнила его. Он приходил всегда, когда работали Алиса и Сабина. Они даже с ним садились за стол, хотя я этого и не разрешаю. Господи, как же я могла забыть! Надо отправить, надо срочно это отправить следователю и оперу.
Она скопировала фотографии и отправила сообщения по ватсап. Тут же отозвался опер, будто бы он никогда не отдыхал. — Я хочу знать, почему они не проверили бомбоубежище нормально.
— Подожди! — только и успел сказать Сергей, но Мэй уже отправила сообщение.
Зазвонил телефон, Мэй ответила. Сергей сразу узнал голос опера, низкий и громкий, очень подходящий к его внешности амбала.
— Тогда мы сами проверим! — в сердцах воскликнула Мэй. — Да прямо сейчас!
Сергей схватился за голову. «Женщины! Когда же они научатся молчать!» — вертелось в его голове, но он стискивал зубы, не желая обидеть Мэй. В чем-то она была права, уж точно права в своем беспокойстве и злости на бездействие полиции.
— Так, он сейчас приедет, и мы все вместе пойдем, — тоном, не терпящим возражений, сказала Мэй.
— Ты не пойдешь.
— Я пойду, — Мэй так посмотрела на него, что он лишь развел руками. — Спасибо.
Она взяла его лицо в руки и поцеловала в губы. Сергей слегка побледнел. Достав из укромного угла шкафа спецовку и рабочие ботинки, она без стеснения переоделась. Он уже все видел, да и не тот уже возраст, чтобы играть в смущение. Порывшись на полках, она нашла неиспользованную пачку с клапанными респираторами.
— Осталось после ремонта, я же сама стены красила. Люблю красить стены, — она улыбнулась, — еще, когда была маленькая, всегда просилась помочь. Отец для меня даже ручку переделал, чтобы мне удобнее было, а то руки сильно уставали. Он ее изогнул, и я могла двумя руками, как велосипедный руль. Я тогда совсем мелкая была.
— Терпеть не могу красить, а особенно обои клеить.
— Обои я тоже не люблю, ты же не видел у меня обоев? Ребята стены выровняли, наклеили толстые под подкраску, а дальше я сама, им не позволяла, — рассмеялась Мэй. — Я готова, сейчас Егор приедет, он живет где-то рядом.
— И все мы поедем в обезьянник, — грустно заметил Сергей.
32. Назад!
— Что, не ту связку взял? — опер с сомнением посмотрел на дворника, тщетно подбиравшего ключ к навесному замку.
— Нет, связка верная. Видишь, все ключи подписаны, — дворник продемонстрировал бирки, где ровным почерком был написан номер дома, подъезд и назначение помещения. — Замок новый, не наш. Нам такие не покупали.
— Сам, вижу, что новый, — опер почесал большую голову толстыми пальцами, если с него снять форму и одеть в черный костюм, то получился бы типичный вышибала, образ портил интеллект во взгляде. — Ладно, будем вскрывать. Позови товарища, будете понятыми.
— Хорошо, — дворник косо посмотрел на Мэй и Сергея, но спорить не стал.
— Не нравится мне ваша затея, — в сотый раз повторил опер. Как и обещал, он приехал в ресторан очень быстро и долго отговаривал Мэй от гражданского обыска, предлагая утром выехать вместе с группой, но через два дня, раньше документы не пройдут положенный путь от младшего звена к старшему и обратно с резолюцией.
— Надо ломать, — уверенно сказала Мэй, надевая респиратор.
— Ну что, Карим, возьмешь ее к себе в бригаду? — опер с улыбкой посмотрел на воинственную Мэй, хмурившуюся и злившуюся, что они медлят.
— Нет, не возьму, — дворник улыбнулся Мэй, смотря на нее, как на младшую сестру. На вид ему было под пятьдесят, но на самом деле гораздо больше. — Она как моя Джейдар, не создана для тяжелой работы. Такие женщины рождаются для любви.
— Впервые слышу, чтобы кто-то так обо мне думал, — удивилась Мэй. — Спасибо, но в жизни все не так.
Сергей снял рюкзак и достал небольшую циркулярную пилу на аккумуляторах. Надев перчатки и защитные очки, он жестом приказал всем отойти.
— Карим, ты запоминай, потом протокол мне подпишешь, — сказал опер и махнул рукой.
Подъезд содрогнулся от жуткого визга и стона металла. Сергей не стал пилить каленую душку замка, а не спеша спиливал петли. Через несколько минут замок с глухим звоном упал на кафельный пол. Сергей открыл решетчатую дверь, и оттуда, будто бы что-то сдерживало, мешало пройти, пахнуло чем-то тяжелым и мерзким. Все машинально отшатнулись, кроме Мэй, закрывшей лицо руками.
Освещения подъезда не хватало, и сложно было разобрать, что внизу, но казалось, что там что-то есть. Сергей убрал пилу и достал большой фонарь, луч в одну секунду выхватил из черноты скомканный мусор и жуткое черно-бордовое пятно внизу.
— Это что за срач? — спросил опер, морщась от вони. Мэй протянула ему респиратор, потом Сергею и Кариму.
— Не знаю, мы давно сюда не входили. Последними были ваши ребята, — пожал плечами дворник и покачал головой. — Лучше вызови наряд.
— Разберемся, — отрезал опер. — Мы сходим и все осмотрим, потом решим.
— Как знаешь, — вздохнул дворник и посмотрел на Мэй. — Не ходи туда, пусть мужчины разберутся.
— Я должна, — хрипло ответила Мэй, она чувствовала страх, медленно переходящий в ужас, как в детстве перед темнотой, когда она боялась ночью идти в туалет, терпя до самого утра.