«Спасибо большое! — Юля огляделась. Видеть великана Майтреи она не могла, как не могла и слышать его голоса, человек не смог бы выдержать этого. Вокруг была мертвая земля и чистое безоблачное небо с безжалостно яркими звездами.
«Ты опять не просишь ничего для себя. Зачем ты хочешь воскресить этот злой мир?».
«Он не виноват в том, что сделали люди. Вы можете мне ответить, если вам не сложно», — Юля замялась, вспоминая слова, она все потеряла, никогда еще голова не была такой пустой и чистой, никогда еще ей не было так легко.
«Ты не можешь понять, почему победила. Да, ты была слабее его, но ты победила, разве так важно знать, почему?»
«Да, но если мне нельзя этого знать, то простите, пожалуйста», — Юля вздохнула и закрыла глаза, видеть мертвую землю, знать, что там где-то высится пирамида, на вершине которой она снова убила. Юля заплакала, шепча извинения.
«Твой противник был сильнее, но он поторопился, Тщеславие всегда было на защите гармонии мира. Оно движет вперед, но оно и удерживает в последний момент, ослабляя даже самого сильного противника. Ты видела, что в твоем мире оно оживило мертвые танки, ты видела, сколько жертв было в этой бессмысленной битве, но ты не увидела главного, как каждый из погибших на поле боя перешел в твой мир и влил свою черную энергию в орудие смерти. Эта битва раскрыла портал, она принесла нужное количество жертв, и если бы ты испугалась и сдалась, то гармония была бы нарушена. Никто не знает, что тогда случится на самом деле, но так было не раз. Я вижу, что слишком сложно говорю, ты не можешь и не должна этого понимать. Ты вернешься домой, но сначала я покажу тебе, как этот мир воскреснет. Не бойся, огонь не причинит тебе вреда, ведь ты часть его — это и твой огонь тоже».
Черное небо подернулось кровавой нитью. Юля замерла, вглядываясь в зачинавшийся рассвет. Вокруг них вырос колодец из белого света, а солнце быстро поднималось, огромное, занимающее все небо.
Земля начала гореть, сначала показались слабые струи дыма, потом стали вырываться высокие языки пламени, а солнце все росло и росло, пока не заняло все небо — огромное, ослепительное, бросившее на черную землю бесконечный поток раскаленной плазмы. Небо и земля слились, став сплошной стеной огня, закружившего все вокруг против часовой стрелки, останавливая вращение планеты. Мир горел, уничтожая все, приходя к исходной точке, когда не было ничего, и из этого ничего должна была родиться новая чистая жизнь, лишенная страстей и гордыни, лишенная зла и добра, потому что зло и добро придумали люди.
Юля чувствовала ужасный жар, но колодец из белого света спасал ее и Майтреи, вставшего во весь рост, поднявшего серебряное блюдо с ней над головой. Она не видела его, выхватывая из памяти иллюстрации из недочитанной книги. Она видела доброго и немного грустного великана, наверное, так и должен выглядеть Бог, чтобы своим истинным видом не испугать человека. Огонь пожирал пространство, ей казалось, что они внутри солнца, и вдруг пошел ливень. Небо затянулось серыми тучами, изливавшими на шипящую и клокочущую землю миллиарды тонн воды. Десятки тысяч лет пролетали перед ее глазами. Она видела, как рождается новая жизнь, как утихает ливень, а на новой чистой земле прорастают зеленые листки, превращаясь в стебли, и вот уже высятся огромные деревья, в которых рождается своя жизнь.
«Я был рад исполнить твое желание. Ты забудешь все, но в твоем сердце останется память о жизни. Она поможет тебе. Думая о других, никогда не забывай о себе, а то быстро сгоришь, сожжешь сама себя. Ты пока этого не понимаешь. Прощай и спасибо тебе», — Майтреи ласково взглянул на нее и подул свежим весенним ветром. Юля поймала ароматы первых цветов и нагретой солнцем земли, на которой еще лежал упорный снег, неровными островками защищаясь от весеннего солнца.
И все пропало, будто бы щелкнули выключателем. Она лежала на земле, еще горячей после взрыва. Вокруг нее ровными кольцами плавились танки, еще недавно живые, готовые убивать, крушить и сжигать все. От них остались жалкие спеченные камни из железа и прогоревшего пороха.
Задул сильный ветер, уши медленно отложило, и она услышала шум вертолета. К ней осторожно спускались, вертолет был совсем рядом, филигранно сев в нетронутую расплавленным железом площадку, посреди которой лежала Юля в прожженном насквозь полукомбинезоне, ватная куртка сгорела почти полностью, но она была цела, ни единого ожога, ни единой царапины.
— Живая! Живая, черт возьми! — закричал грубый голос прямо над ней, сломавшись на последнем слове. Она открыла глаза и увидела большого военного, утиравшего слезы рукой. — Потерпи, потерпи, милая.
Он осторожно осмотрел ее и легко переложил на носилки. Как только она легла, руки его затряслись. Он что-то кричал, командовал, но ее и так несли в вертолет, и через несколько секунд она взлетела. Ей так хотелось встать и посмотреть на поле, что с ним стало, но она снова ощутила весенний ветер и провалилась в долгий сон.