— А ты не знала? Как давно мы тут не бегали! А помнишь, как мы все хотели перепрыгнуть на ту сторону? — Альфира показала на земляной вал, служивший с одной стороны второй линией гаражей. Когда два гаража напротив открывали ворота, то не всегда водители могли выехать, не задев честь другого. Зимой вал превращался в снежную горку с редкими деревьями, которую еще и заливали зимой, и не одна сотня носов была расквашена, когда лихие санки влетали в дерево или сваливались в стихийный овраг между горкой и хоккейной коробкой.
— И хорошо, что не прыгнули. Максим рассказывал, как один пацан прыгнул. Потом полгода ноги срастались.
— Какая ты зануда! Это же мечта, а мечта никогда не должна сбываться, а то она потеряет всякий смысл.
— Опять дури начиталась? — с подозрением посмотрела на подругу Юля.
— Наверное, уже и не помню что. Начну читать одно, потом схвачу другое и третье — все перемешается, а запомню какую-нибудь фигню!
— А я вот ничего не запомню.
Девушки переглянулись и побежали по гаражам, крича и хохоча. Гаражи с тыла школы были ниже, и Альфира едва не порвала платье, смело спрыгивая на плоскую крышу. Набегавшись вволю, они спустились на территорию школы, возле углового гаража была небольшая насыпь, не то из земли, оставшейся после строительства при царе горохе, не то из строительного мусора, поросшего чахлой, но стойкой травой. На школьном плацу ни души, только раскаленный разлинованный асфальт, унылые беговые дорожки, волейбольная сетка снята, турники и лестничная пирамида с П-образной лестницей блестели свежей краской, не то зеленой, не то бирюзовой.
— Мертвая зона, — оглядываясь, проговорила шепотом Альфира.
Юля что-то почувствовала в воздухе. Она не могла понять что, но вдруг ей стало холодно, руки и ноги покрылись мурашками, а в груди стало тесно. Альфира удивленно смотрела на нее, часто дыша и хмурясь. Внезапно солнце померкло, на какую-то миллисекунду, но и этого было достаточно, чтобы девушки испугались. Юля, все еще дрожа, посмотрела на здание школы и ничего не увидела, кроме выжженной земли, покрытой оспинами от разрывов снарядов и ракет.
— Пошли отсюда, — Альфира потянула ее к выходу. У калитки Альфира остановилась и оглянулась.
— Ты это видела? — шепотом спросила Юля, видя, как побледнела Альфира, а большие зеленые глаза сузились до узких щелок.
— Не знаю, — она поспешно ткнула в кнопку, магнитный замок сработал с непонятным запаздыванием, как в кино, когда время замедляется и звуки растягиваются, искажаясь, меняя тон, то приближаясь, то удаляясь.
Они молча пошли к ресторану, находившемуся в соседнем доме. Юля завидовала тем, кто живет рядом со школой, как часто завидуешь тому, чего у тебя нет, не понимая, что большая удаленность от школы дает несравнимо больше свободы. Дом напоминал неправильную букву Г или уголок. Одна часть дома была построена в 1948 году, а в 1952 построили вторую часть, выходящую фасадом на главную улицу. Ресторан находился в старом корпусе. Не успев дойти двадцати шагов, девушки ощутили, как совсем близко от них что-то прошло, но никого рядом не было. Даже машины по главной в это время не проезжали, а воздух был настолько неподвижен, что казалось время кончилось. Это что-то остановилось впереди, и оно смотрело на них. Юля увидела глаза, полные силы и жесткости, но она запомнила, что они были очень красивые, как у молодой девушки или красивого юноши. Альфира громко чихнула, поймав луч солнца носом, и это что-то исчезло.
— Походу мы перегрелись, — решила Альфира, потрогав голову и взъерошив волосы.
— Не знаю, — Юля потрогала волосы, и они оказались холодными, зато она вся горела. — Я видела глаза.
— Нет-нет-нет, — Альфира помотала головой. — Я перегрелась и с ума не сошла.
В ресторане они успокоились. Запах острой кухни и волна прохлады окутали их, напоминая, что пора обедать. Посетителей было немного, приветливая официантка пригласила за свободный столик у окна.
— Мы насчет работы, — сказала Альфира, смутившись от внимательного взгляда официантки.
— А я тебя помню, — официантка отвела их и мягко, но требовательно посадила. — Сначала надо поесть, потом поговорим. Вы же не торопитесь?
Девушки замотали головами, и выглядело это так смешно, что официантка невольно засмеялась. Она выглядела гораздо старше, наверное, ей было больше тридцати лет, среднего роста, красивая метиска, органично подходившая и к кухне, и к восточному антуражу. Юля примеряла на себя ее наряд, находя, что будет смешно выглядеть со своим лицом и тощим телом. Вот Альфире подойдет такое платье, она любит длинные узкие платья и всякие сложные прически с заколками, нитками искусственного жемчуга, цветами и прочей ерундой. Юля с трудом заставляла себя сделать косу посложнее, чтобы мама не ругалась и отстала.
— Меня зовут Мэй.
— Я Альфира, а это Юля.
— Очень приятно. Вы же не против пельменей?
— Мы только за! — обрадовалась Альфира.
— Юля, а ты не любишь пельмени? — Мэй с интересом смотрела на задумавшуюся девушку.
— Люблю, особенно димсамы и манду, — Юля улыбнулась в ответ.
— Жарко сегодня, — Мэй подмигнула девушкам и ушла на кухню.