Это помещение никак не ассоциировалось с безумием. Оно напоминало салоны красоты, которые все уговаривал ее посещать бывший бойфренд, инвестиционный банкир. По его словам, проведенные там часы должны были приобщить ее к ценностям «отдыха и релаксации». Он пытался убедить ее в необходимости «баловать себя». Но понятие Элли об отдыхе и релаксации сводилось к бутылке «Джонни Уокер Блэк» и целому сезону сериала «30 потрясений» за один присест. Темная комната, растертое после ванной, словно кусок «Кобе биф», тело, звуки записи пения птиц – таково ее представление об уюте и покое.
Доктору Болту было около пятидесяти. Если бы она уже не видела его в Интернете, то, судя исключительно по декору офиса, ожидала бы увидеть более гладкого и прилизанного мужчину. Сегодня он был облачен в серый шерстяной свитер поверх рубашки на пуговицах и черные брюки. У него были длинные, висевшие бахромой каштановые волосы. Лицо светилось сердечной улыбкой.
Когда детективы объяснили цель своего визита, доктор сделал какую-то запись в блокноте и затем скрестил на груди руки, словно арбитр, наблюдающий за повторным показом эпизода спортивных соревнований.
– Черт возьми. Я окончил школу двадцать шесть лет назад, и с тех пор всего в третий раз оказываюсь в подобной переделке.
– А что это за переделка? – поинтересовался Роган.
Он тоже скрестил руки на груди. Иногда Элли приходила мысль, не в пещерные ли еще времена мужчины приучились копировать язык тела друг друга.
– Видите ли, я не очень компетентен в этих вопросах. Вы приходите сюда и спрашиваете меня о некоем человеке по имени Кейси Хайнц. Я не вправе говорить вам, знаком ли мне человек с таким именем. Думаю, вы, вероятно, сделали определенные выводы из моих слов относительно переделки. Муж моей сестры служит в полиции. Правда, в Детройте. Я имею в виду, что мне хотелось бы помочь вам.
– Значит, мы по одну сторону баррикад, – сказала Элли.
– За исключением того, что я не могу раскрывать свои отношения с людьми, являющимися моими частными клиентами и участниками клинических испытаний. Если я сделаю это, Американская медицинская ассоциация и Американская психиатрическая ассоциация отберут у меня лицензию, не говоря уже о проблемах с Федеральным агентством по контролю за продуктами и лекарствами в связи с одобрением результатов моих исследований.
– Но Кейси Хайнц сказал нам, что он проходит у вас курс лечения, – сказала Элли. – Это меняет дело.
– Нет, не меняет, – возразил Болт. – Пациент может раскрывать факт существования у него взаимоотношений с доктором, не раскрывая деталей этих взаимоотношений. Так, по крайней мере, мне постоянно втолковывали во время моей учебы. Офицеры полиции иногда блефуют, утверждая, будто им уже известна личность пациента – уверен, к вам это не относится, – но некоторые мои коллеги пострадали из-за такого рода трюков.
– Стало быть, мы встретимся с окружным прокурором и добьемся повестки в суд.
– Мне действительно хотелось бы помочь вам, – сказал доктор.
– Мы понимаем.
Обычно подобный сарказм в адрес человека, обладающего столь высоким социально-экономическим статусом, влек за собой телефонный звонок лейтенанту или лекцию о необходимости уважительного отношения к людям. Но Болт лишь рассмеялся.
– Послушайте меня, детективы. Я не могу рассказывать вам о конкретных пациентах, но могу рассказать вкратце о своей работе вообще. – Он указал рукой на два стула, стоявшие по другую сторону стола. – «Эквиван» – новое фармацевтическое средство лечения биполярного аффективного расстройства, известного также как маниакально-депрессивное состояние или просто маниакальная депрессия. И диагноз, и лечение биполярного аффективного расстройства у молодых людей вызывают массу противоречий. Некоторые специалисты считают, что дети есть дети. Они, к примеру, говорят, что в то время как радикальные жизненные перемены могут вызывать клинические изменения у взрослых, молодые люди еще не способны оценивать серьезность принимаемых решений. Подобным образом, по их словам, чувство беспомощности и отчаяния может служить сигналом тревоги у взрослых, но должно рассматриваться в качестве нормального явления у подростков.
– На этой неделе мы беседовали с одним учителем, который считает, что его ученики употребляют чрезмерное количество медикаментозных средств, – заметил Роган.
