Застигнутая в дороге проливным дождем, Дженет Литтон подбирает на шоссе молоденькую девушку. Юная Флора, наивная и ветреная, рассказывает ей, что сбежала от жестокого жениха, чтобы выйти замуж по любви. А вскоре Дженет арестовывает полиция – по обвинению в похищении.Так героиня романа знакомится с Леоном де Астеном. Между ними чуть ли не с первого взгляда возникает страстное влечение. Однако Дженет уверена: он хочет сделать ее лишь своей любовницей, жениться же намерен на другой – из соображений выгоды. Поэтому она всеми силами борется со своим непрошеным чувством. А Леон, в общем-то, и не старается ее переубедить…
– Увы, мадемуазель, боюсь, я вынуждена отказаться от ваших услуг. – Мадам Флоримон, как всегда до предела светская и изысканная в шелковом платье с жемчужным отливом, философски развела руками. – Не думайте, будто я виню вас за глупое поведение моего мужа. Вы вели себя безупречно. Но вот мне следовало хорошенько подумать, прежде чем приводить в дом привлекательную молодую женщину. – Она помолчала, размышляя, как закончить этот неприятный разговор, и добавила: – По крайней мере, вы преподали месье Флоримону хороший урок. Возможно, он поймет, что не так неотразим, как ему кажется. Но при сложившихся обстоятельствах я, разумеется, не могу оставить вас здесь. И следующий дизайнер, сдается мне, будет мужчиной.
А все потому, что муж мадам, месье Флоримон, нравом отличался весьма распущенным – и руки привык распускать тоже. Юная англичанка, приехавшая из самого Лондона, чтобы привести обстановку дома в соответствие с последним словом европейской моды, показалась ему просто подарком судьбы.
Первые десять дней – десять неимоверно мучительных и тягостных дней – молодая женщина честно пыталась заниматься лишь прямыми своими обязанностями. Скольких трудов стоило ей игнорировать сальные взгляды и отпущенные вполголоса грязные намеки, на сколько всевозможных уловок и хитростей приходилось пускаться, лишь бы поменьше попадаться ему на глаза, решая все вопросы лично с мадам Флоримон.
А этот развратник так и норовил прижаться к ней где-нибудь в дверях или обнять всякий раз, как ему удавалось поймать ее одну. Слава Богу, хотя бы дверь ее спальни запиралась изнутри!
Но сегодня утром, застав англичанку одну в столовой, наглец не только пристал к ней с поцелуями, но и попытался залезть под юбку. Чаша терпения Дженет переполнилась! Взбешенная до предела, она плеснула на работодателя кофе – и в этот миг в столовую вошла мадам Флоримон.
Так вот оно и вышло, что Дженет уложила чемоданы, с сожалением оставила начатую работу, в которую успела уже вложить немало душевных сил, и с каменным лицом приняла из рук надувшегося месье Флоримона обговоренный заранее гонорар плюс весьма внушительное дополнительное вознаграждение. На элегантном сером костюме месье еще не просохло пятно.
Молодая женщина не сомневалась: будь его воля, ее вышвырнули бы на улицу без гроша. По счастью, жена его придерживалась иного мнения. И эта вынужденная щедрость наверняка была лишь первой в череде карательных мер, коим предстояло растянуться на несколько недель, если не месяцев. Мадам Флоримон явно собиралась вытянуть из ситуации все, что только можно.
Что ж, по заслугам негодяю, подумала Дженет. Отольются кошке мышкины слезки.
И теперь Дженет ехала на взятом в прокат «пежо» к Авиньону, свободная, точно ветер.
Разумеется, в первоначальные ее планы это совсем не входило. Здравый смысл настоятельно требовал вернуться в Англию, поместить случайно доставшиеся деньги в банк и попросить агентство подыскать ей новое место. Да, да, она так и сделает – только чуть позже. Когда повидается с Жаклин.
При одной мысли о крестной лицо девушки осветилось улыбкой. Ах, эти изящные, готовые в любой момент радостно захлопать, руки, эти развевающиеся шелка, аромат изысканных духов, блеск драгоценностей. Богатая вдова, что и не думала снова выходить замуж.
– К чему ограничивать себя одной переменой блюд, душечка моя, когда можешь наслаждаться всем пиршеством сразу? – как-то раз легкомысленно заявила она.
У Жаклин всегда был вид женщины, которая радуется всему миру – и он в ответ платит ей тем же. Как славно было бы в разгар летней жары пожить в ее очаровательном доме и слегка отдохнуть от напряженной трудовой жизни, что молодая женщина вела весь год напролет. Да и Жаклин неустанно зазывала ее к себе.
– Дорогая, приезжай в любое время. Я тебе всегда рада. Ты живой портрет моей милой Сары, моей кузины и лучшей подруги. – При этих словах она промокнула атласным платочком искреннюю слезу. – Как мне ее недостает! И как только твой отец мог заменить ее этой ужасной женщиной?
Последняя реплика выводила беседу в накатанную колею, по которой Дженет благоразумно избегала следовать.
Сара Литтон умерла пять лет назад. И какого бы мнения ни придерживалась Дженет о своей мачехе в глубине души, какими бы трудными ни были их личные взаимоотношения – но приходилось признать: Маргарет вернула отцу Дженет счастье. А ведь только это в конечном счете и важно. Во всяком случае, так девушка утешала себя.
Однако второй брак Бена Литтона положил конец чаяниям Дженет стать партнером отца в его преуспевающей дизайнерской фирме под Бирмингемом. Маргарет с самого начала дала понять: отныне этот вариант решительно неприемлем. Она не горела желанием постоянно видеть живое напоминание о предыдущей жене своего мужа.
