— Вот я избавлюсь от тебя, и всё станет хорошо, — он улыбался, словно психопат.
— Ничего уже не будет хорошо. Уж точно не у тебя.
— Заткнись.
Ситуация, с каждой прошедшей секундой, накалялась всё больше и больше. Мэй ничего не оставалось, как просто пятиться назад, находясь под прицелом.
— Мне придётся тебя прикончить. Знаю ведь, что ты всё расскажешь своему золотому напарнику. — Мэй уже хотела что-то ответить, но Маркус её перебил. — Можешь не утруждать себя в опровержении этих слов. Лучше произнеси свои последние слова. — Он перенаправил пистолет с головы на грудь, дабы попасть в самое сердце.
— Ты настоящий ублюдок! — Мэй выкрикнула это со всей своей злобы.
— Прощай, малышка Мэй. — Она закрыла глаза, когда услышала раздавшийся выстрел. Она была готова принять всё, как есть. Но почему она ничего не чувствует?
Открывая глаза, она видит, как Маркус с пулей во лбу падает на пол. Её трясет. Разворачиваясь, она видит Пятого, что опускает пистолет. Он всё-таки успел. Теперь Маркус был окончательно повержен.
Не сумев больше сдерживать свои эмоции, она расплакалась. Мэй осела на пол, содрогаясь от рыданий. Она наконец-то дала волю своим слезам. Всё, что скопилось в душе, выходило из неё с реками из глаз. Кажется она потеряла контроль над собой.
Пятый подходит к ней ближе и присаживается рядом. Он аккуратно надевает на неё порванную футболку, после чего прижимает её к себе. Он прекрасно понимал, что Мэй может сейчас испытывать. В его силах было лишь оказать нужную ей поддержку.
— Тише, тише, — Пятый нежно гладил её по голове. — Это я. Всё хорошо, слышишь?
— Спасибо… — Мэй сказала это так тихо, что почти не слышно, но Пятый обнимает её ещё сильнее, принимая благодарность.
Его рубашка намокала от её слез. Было тяжело смотреть на Мэй в таком состоянии. Его переполнял гнев на Маркуса. Он был откровенно рад тому, что застрелил его. Этот урод получил своё заслуженное наказание.
Поднимая голову, Мэй устремила свой стеклянный взгляд на Пятого. В его глазах она могла видеть лишь печаль и заботу.
— Я люблю тебя, — сказала она, смотря на то, как его глаза начинали слезиться.
— И я тебя люблю. — Больше не выдерживая, Пятый впивается в её, солёные от слёз, губы.
Он непробиваемая сталь, а она никотин, что так сладко засел в его лёгких.
Fin.
