А вот и машина — стоит безмолвным спасением там, где он её оставил. Человек не выдержал и побежал, на ходу вытаскивая ключи из внутреннего кармана лёгкой куртки. Во время побега они могли запросто выпасть оттуда, но, слава богу, этого не случилось. Человек залез в кабину, хлопнув дверцей с такой силой, что с зеркала в салоне сорвалась зелёная ароматическая ёлочка. Торопливо вставив ключи в замок зажигания, он уже почти повернул их…
… и почувствовал, что он уже не один.
Она стояла рядом. Секунду назад её не было — в этом он мог бы поклясться. Может, у неё… у них… есть свои способы перемещения? Она была совсем близко и приникла своим расплывшимся лицом к дверце, царапая сломанными ногтями стекло.
— Ко-о-оля…
Он еле различил в утробном хрипе одно слово, которое она повторяла снова и снова.
— Ко-о-олька…
Он замер, сжимая пальцами ключи так сильно, что будь они деревянными, то разлетелись бы в щепки. Руслана звала его. На его глазах от её головы отвалился клок седых волос вместе с кожей, которая слезла, как кожура c переваренного картофеля. Под ней белела черепная кость.
— Коля…
Бесконечной обидой было пронизано это тихое повторение — обида на него, обида на рок, который поступил с ней столь жутким образом, не дав упокоиться после гибели. Она была обречена пребывать там, в темноте и холоде, вместе с остальными, всё больше теряя человеческий облик и забывая о том дне, когда она была ещё тёплой, живой, любящей женой и матерью. Пройдут дни, годы, десятилетия, мир изменится, и только Вельна, прячущая свои тайны в таёжных просторах, останется такой же холодной и медленной, а она станет кружиться в подводном хороводе со своими «подругами» и приманивать своим колдовским пением к воде несчастных, которые на свою беду решили искупаться в реке…
— Ко…
Он повернул ключ; мотор послушно заурчал. Человек увидел, как переменилось лицо мёртвой женщины, стало ещё страшнее, хотя, казалось бы, куда уж дальше: что-то исчезло, испарилось, лопнуло, и теперь на него смотрела не мать его дочери, а та древняя нечисть, о которой на Руси слагали страшные легенды. Она заскрипела обломками зубов и скрючила пальцы, чёрный распухший язык вывалился изо рта. Он надавил на педаль газа ещё до того, как услышал знакомый переливчатый шёпот, который, в отличие от предыдущих слов, звучал в голове, минуя уши: «Не уйдёшь… Не оставишь… Не предашь!..». Автомобиль тронулся так стремительно, что затылок мужчины вдавило в подголовник кресла. Рев двигателя развеял странную истому, которая начала овладевать его телом, и человек вцепился в руль, выводя машину на дорогу. Руслана какое-то время ещё скребла ногтями по стеклу, но машина набирала скорость, и она упала — свалилась на землю так же неловко, как при прыжке с дерева. Человек гнал автомобиль вперёд, но всё его внимание было обращено на зеркало заднего обзора, где ворочалось у обочины гадкое, изломанное существо и горестно било руками о землю.
Он ехал остаток ночи без остановки, пока луна потихоньку перемещалась по небу. На восточной стороне возникли розовые отблески зари. Лес редел, перемежался полянами и селениями. К рассвету автомобиль выехал на асфальтированное шоссе, а через час миновал пост ГИБДД при въезде в ещё не проснувшийся город. Человек устало потёр лоб и посмотрел на себя в зеркале. В глазах были красные прожилки, на висках появились седые волоски.
Открыв дверь квартиры своим ключом, он вошёл внутрь, стараясь ступать как можно тише. Дашка и бабуля ещё спали. Человек прошёл в ванную комнату, где долго принимал горячий душ, потом направился в детскую комнату. По утрам Дашка спала чутко — услышав скрип петель, она тут же открыла глаза и приподняла голову.
— Папа? — она зевнула, поднося кулачок ко рту. — Ты где был?
— В лесу, — он присел на край кровати.
— Да? — полюбопытствовала она. — Там хорошо?
Он промолчал. Дашка села на кровати и поправила пижамку.
— Папа, у тебя лицо в царапинах.
— Знаю. Ничего, заживёт.
— Мама ещё не вернулась?
— Нет.
— Ну когда же она вернётся?
— Доченька…
— Да, пап?
Дашка смотрела на него большими голубыми глазами. Человек отвернулся от неё и сказал:
— Мама не придёт. Её больше нет.
И добавил в обрушившемся каменном молчании:
— Думаю, нам надо найти новую.
Пепел пожирал город.
Он пришёл в город незаметно и коварно, смешавшись с тёплым летним дождём. Тогда многие не поняли, почему дождь заставил потускнеть природные краски, а не сделал их ещё ярче, и почему, попадая на лица людей, его капли вызывают ноющую горечь вместо прохлады. Мало кто присмотрелся к каплям и заметил крохотные серые пылинки, танцующие в их глубине.
