– Нет между нами разницы! – стоял Пономарь на своем. – Никто из нас детей не воспитывал. Пусть по разным причинам, но ни я, ни вы. И жены в ту же степь. Стонать не о чем. Любовь до гроба – дураки оба. Вот вам моя присказка.
НачЭк плюнул и вышел. Притом в закрывающемся за ним проеме сделал такое движение, будто смахивал с глаз слезу. От экипажа ничего не утаишь. Все знали его трагедию: романтическая любовь, обручение – и конец. Вместо медового месяца ушел в полет. Мечтал о последующем счастье, которое обеспечит своим подвигом. Да вот не рассчитал маленько. Когда вернется, Лидия состарится. Как в старой песне да с новыми словами: «радостно встречать его с маленьким сыном выйдет к перекрёстку старушка-жена». Только вот еще штуковина: сына-то нет. Не успел, значится, зачаться. Да и ничего нет. Ни славы, ни клавы.
– Пошарим на Марсе, а там посмотрим, – сказал радист вслед, видимо, жалея.
Но и у него кошки в душе скребли, когда думал о предстоящей встрече с родными: сыновья – ему ровесники и дочери со своими семьями, с детьми, каждый из которых напоминает, хоть немного, его собственных, оставленных за бортом более четверти века назад…как быть с ними? Как выстроить родственные отношения, если они вообще возможны при данных обстоятельствах?
– Клятый Эйнштейн со своими законами, вот уж ни за что бы тебе памятник не поставил! Спасибо логистикам, сбросили капсулу с твоим бюстом на Ганимед! Было б весьма кстати, если б Ганимед был богом забытья.
– На это не рассчитывай: этот малый – бог плодородия, – подсказали «с галерки».
– Эйнштейн не виноват. Он ни одного гадкого закона не сделал, только предупредил о замедлении процессов старения на скорости, близкой скорости света. Мы должны быть благодарны. Предупрежден значит вооружен.
– А может, Эйни только навел шухер, а ничего и нет?
Пошло-поехало. В спор включались все новые и новые голоса. Головы поднимались на миг, высказывались нехотя и опускались.
– Квакнул – и в тину. Иди-ка выведи бородавки. Да веснушки не забудь.
– Не о том базар. А вдруг там все, как мы, молодые. Ведь закон относительности должен быть справедливым и для нас, и для них.
– Смеешься? Так хорошо для всех сразу не бывает…
Дневная смена все прибывала: парочка механиков из инструментального блока, троечка биологов, четверка айтишников, выборка разнопрофильных логистов. Только из безопасников не было никого: присутствовать без присутствия – это их работа.
– И впрямь Марс воздействует, – хмуро покачал головой Комкор.
Он как командир корабля сидел в президиуме вместе со Shturmом. Глядя на пасмурные лица экипажа, вспомнил предупреждения бывалых поселенцев: «Отрицательная аура Марса на тыщу кэмэ».
– А давай-ка поменяем очередность докладных тем, – предложил Комкор, – и поговорим о… размножении цивилизаций! Такого топика вроде не было.
Нацарапав название темы на листочке, передал его на первый ряд цивилиологу, подмигнул и крутанул сжатой кистью руки, будто помешивая кашу в кастрюльке.
Тот кивнул в ответ: мол, понял. Он всегда был готов к подвигу в рамках своей профессии и мгновенно «переобувался в воздухе».
Выдвигаясь за кафедру с подключенным ноутом, в голове уж имел первый блок из клипов лекций. Появились они уже и в меню конспекта. Осталось нажимать кнопочки в определенной последовательности.
– В природе наблюдается разнообразие форм разума… – начал он.
– …индивидуальных, национальных и расовых, – продолжил сонный голос.
– Гипотетический Творец словно озабочен тем, чтобы создавать невообразимые миксты, вталкивая сознание в разнообразные формы…
– …белковые, кремниевые, полевые… – эхом отозвались слушатели, вспоминая на «ура» знакомые формулировки.
Кто-то шумно вздохнул:
– Эх, все опять по писаному.
Комкор не учел, что экипаж, глазом не сморгнув, смог бы цитировать видеотеку с любого места – задом наперед или по диагонали. Было предостаточно времени, чтобы запомнить наизусть весь образовательный материал.
Доклад действовал, как колыбельная, и даже те, что бодрились вначале, стали клевать носом.
– А плазмоидная нечисть к какой расе относится? – неожиданно спросил сидящий в стороне логист в серой униформе, кивая на треки световых сгустков в иллюминаторе.
Его поддержал второй пилот Григорий Белов – любитель экшн-игр:
– В реале достали…Шныряют, деловые, вокруг…будто разведгруппа параллельного мира! Нам это надо?
Полуспящая массовка шевельнулась в сторону окна – во всю стену и выдавила из себя слабое брюзжание.
– Девастируй их лазером, Гришка, – отозвался кто-то из «игрунов».
– Сбацать бы раунд с ними.
– Мы их или они нас, – пошутил Shturm, радуясь хоть какой эмоциональной реакции. – Делаем ставки, господа!
– Наш долг – быть готовым ко всему, – приложив ладонь к виску, вяло отсалютовал Григорий и слился с общей массой.
А докладчик героически продолжал:
– До сих пор цивилизации дано было уничтожать растерзанных аборигенов и грабить их имущество. Отсюда и издержки в духовном развитии тех и других…
– Да будет земля им пухом, – отозвались (слушают же черти окаянные!). И тут же опять: – А как насчет состава плазмоидов?
