Никто, кроме нас полностью

– Именно поэтому я и хочу к вам. Думаешь, от меня останется что-то, выйдя я отсюда? – раскидывается он руками в стороны, отдернув плечо из-под моей руки, – Нет, Ворон, – Торри начинает теребить свои волосы и ходить с одного угла душевой, в другой, что делает всегда, когда волнуется, – Люди, на которых я работал, убьют меня, не успей я переступить порог свободы, – наконец останавливается прямо напротив, – Помоги мне с этим, и я буду предан тебе до конца своих дней, – не боится. Он смотрит отважно. Прямо в глаза, не моргая.

Секунду смотрю на него, обдумывая и взвешивая. Торри терпеливо ждет ответа. Нахожу лишь одну фразу, доказывающую всю серьёзность решения.

– Знаешь, как у нас говорят: каждому ворону, вошедшему в клан, мы дарим крылья, но, если он предает нас, мы отрубаем эти крылья и сжигаем вместе с ним, – ухмылка прорезает губы. —Теперь решай сам, Тайлер Рейк, – специально называю его по имени, надеваю футболку, и не давая шанса возразить, оставляю наедине со своими мыслями.

Бой на ринге все ещё продолжается, а парня, который дрался со мной, унесли в медпункт, а возможно сразу в морг. Почти было ушёл, когда меня окрикивают. По имени. Когда вижу кто, хочется просто уйти.

– Даниэль, – вновь называет по имени бывший тренер, перегородив мне дорогу.

Мужчина за многие года постарел, но занятия спортом, видно, держат его подтянутым, и язык не поднимается сказать, что ему давно за пятьдесят.

– Тренер Чак, – приветственно киваю, подавая ладонь и пожимая.

Тренер тепло улыбается.

– Приятно было увидеть тебя, только вот плохо, что здесь, – мужчина поджимает губы.

Чак был отличным тренером. Все ещё помню, как сильно он возражал, когда я сказал, что ухожу и бокс не мое призвание.

«У тебя были все шансы попасть в большой спорт» – тогда напоследок сказал он.

– Как вас занесло сюда? – хочу быстрее поменять тему.

– Люблю поглядеть на бои без правил, – усмехается тренер, – Но я к тебе с таким делом, – он достает визитку из нагрудного кармана, – Узнал, что ты выходишь скоро, – Чак поднимает на меня взгляд, всматриваясь серьёзно, будто мог повлиять на мой выбор. Я прекрасно понимаю, чего он хочет, – И хотел пригласить тебя к себе. Ты все ещё…

– Нет, не могу, – перебиваю, не дав договорить, – Точка была поставлена десятки лет назад, и я не собираюсь её стирать. Всего хорошего, тренер Чак, – не беру визитку, разворачиваюсь и ухожу.

– Я бы потренировал твоего сына, – кричит тренер в спину.

– У меня нет детей, – разыгрывается грустная усмешка на устах.

Что жизнь хотела показать этой встречей? Напомнить о том, кем я мог бы стать, если бы не отец? Или о том, что теперь я почти новоиспечённый дон своего клана? Самой большой итальянской империи. Как я мог забыть, верно? А может этим, там наверху хотели показать, кем я не смог стать? Отцом для своих детей.

У выхода с зала ждет сотрудник. Он надевает на меня наручники и ведет в камеру, где снимает их. Все на боях, поэтому внутри пусто и тихо. В тишине плюхаюсь на свое место в углу, где никто не трогает, устало подставляя ладони под голову.

Скоро все это закончится. Ты выйдешь отсюда и займешь свое место.

Я выйду отсюда.

Но ты не сможешь отмыть этим вину перед Андреа.

Тишина – злейший враг. Она заставляет вспоминать то, чего так старательно пытаешься забыть.

Её улыбку, смех, запах, шелковистые волосы, нежную кожу.

Но самое тяжёлое, забыть ощущения рядом с ней. То, как я смог впервые за всю жизнь показать свою слабость. Признаться, что люблю. Только с ней мог заснуть без страшных снов, искренне смеяться, знать, что несмотря ни на что, на свете есть человек, которому я так же дорог, как и она мне. Эти ощущения никогда не забыть.

Я потерял все. Андреа, словно песок, просочилась сквозь пальцы.

Я потерял ее.

Но самое страшное, что я не знал где она и что с ней.

Как жалко.

Я обещал себе, что всегда буду её защищать, но сейчас даже не знал, где моя птичка.

Я позволил ей улететь. Она этого достойна.

А может в этом и есть моя защита? Мы вдали друг от друга.

Это и есть то, что нам нужно?

Нет.

ДУБЛИН. ИРЛАНДИЯ.

Андреа

Если бы ты только знал,

Как я скучаю,

Там, где тоска разрывает,

В счастье играю.

Я настолько погрязла во всем,

Что не знаю.

Я не смотрю в твои глаза,

Но их желаю.

(с) Шахназ Сайн

Когда говорят, время лечит, я не верю.

Это не так.

Время никогда не лечит боль. Ты просто привыкаешь с ней жить. Да что там, со временем, привыкаешь ко всему. К прошлому, которое всегда, словно тень преследует тебя. Оно преследует в мелочах. Не вкусном кофе, в запахе чайного дерева, красивых карнавальных масках, музыке, в зеленых глазах, задорной улыбке и черных, как воронье крыло, волосах.

– Мама!