– Ну это должен быть какой-нибудь уникальный «кто-то», – рассмеялся я. – Допустим, космический пришелец только приземлился и пожелал принять участие в моем шоу. Ну или, предположим, – мысленно я перебрал варианты и выбрал самый фантастический, – такое желание изъявит президент России…
– Отлично! – с удовлетворением произнес Лаптев.
Я вдруг понял, что он не просто любопытствовал, а добивался прямого ответа на прямой вопрос. И этот ответ от меня получил. Что если он тронутый? А с виду-то вполне нормальный. Ох, зачем я, идиот, сболтнул про инопланетян? Вдруг он фанат НЛО и зеленых человечков из космоса? Господи, только этого мне не хватало!
– Максим, постойте, – в смятении начал я, – я, кажется, неточно выразился…
– Не беспокойтесь, Лев Абрамович, – улыбаясь прервал меня Лаптев, – я не собирался вынимать из кармана инопланетянина. Зато второй вариант мы вполне можем обсудить. И чтобы в ваших глазах я не выглядел сумасшедшим – а у вас, могу поспорить, мелькнула такая мысль, – давайте пригласим к нашему разговору одного уважаемого человека. Ранг его настолько высок, что может рассеять любое сомнение.
– Вы хотите сказать… – Я почувствовал, как у меня снова начинают ныть бок, плечо, копчик и даже ухо. – Вы хотите сказать, что прямо сейчас позовете сюда президента России?
– Нет-нет, – качнул головой мой гость, – не его.
Говорят, что всякая власть – от бога. Чушь собачья, уж поверьте мне на слово. Лично я никакой власти никому не давал и ни у кого не забирал. Из всех моих коллег лишь древнегреческие олимпийцы пробовали хохмы ради сгибать на Земле властные вертикали, превращая их в косые диагонали. Те бездельники и впрямь могли наколдовать внизу путч-другой, возвести на троны пару-тройку банановых кесарей, похихикать над их свинскими рожами, а затем наплевать на все с высокой горы, смешать фигурки и пойти накушаться амброзией в небесном баре. Типа гейм овер, шабаш, надоело… В общем, после греков, устроивших человечеству веселенькое детство, ни один вменяемый бог не рисковал больше корчить из себя Политбюро ЦК КПСС и не отправлял вниз ангельских коммандос – даже когда очередная макака в золоченых побрякушках позволяла себе внеплановое богохульство.
Ясно и ежу: если ты – духовная эманация, не следует парковать царство божие среди земных. По-русски говоря, духи – отдельно, котлеты – отдельно. Стоит разок проявить слабость, взалкать справедливости, принять чью-либо сторону, как тут же вся эта кодла из королей, президентов и генералиссимусов гроздью повиснет у тебя на ногах, оседлает твою божественную сущность и будет рада-радешенька прикрываться тобой, как щитом. Кого-нибудь побили? Бог наказал. Украли? Бог взял. Помирает? Бог с ним. Тебя, словно министра по ЧС, начнут совать в любую прореху: ты и в помощь, и один за всех, и правду видишь, и помилуешь, и спасешь, и сохранишь, и укрепишь, и простишь, и дашь, и не выдашь, и не фраер. От такого напряга даже у Шивы через неделю опустятся руки, даже у Одина отсохнет борода, даже Гор повесит клюв. Скажи, о Светоносное божество, тебе
Так я уговаривал себя, сидя в опочивальне и меланхолически доедая сосиски. Марта с Марией, конечно же, не догадались купить горчицу, зато у них хватило мозгов изыскать среди ведических припасов наименее пресный соус и подать его под видом кетчупа. В целом, союз Микояна с Кришной оказался недурен. Однако сейчас никакая жратва вечерняя не могла погасить тревожных мыслей.
То, что я услышал от Ады-Адажио, наполняло мое сердце смутой и волнением. Уйти в астрал не удавалось. Экскурсы в прошлое не успокаивали. Прецеденты не убеждали. Как Нектарий я имел право воспарить над суетой, но бренная изюмовская оболочка теребила карму и требовала предпринять хоть что-нибудь полезное.
Есть золотое правило живых богов: когда возвышенное и земное вступают в спор, сердце – не единственный рефери. Надо еще вслушаться, не бурчит ли в животе, не бегают ли мурашки. Если бурчит и бегают, как сейчас, то можно верить сердцу.
Я кинул обратно в кастрюлю недоеденный сосисочный хвостик, принес про себя извинения Свету и выдал своей земной ипостаси карт-бланш. Будем считать, бог сегодня настолько великодушен, что переуступит на время бразды человеку. И что? Что в такой ситуации может сделать гражданин России Фердинанд Изюмов?
Обратиться к ментам? Хо-хо. Не смешите наши валенки. Представим на миг, я заявляюсь к генералу прямо на Петровку, 38 в парадном белом плаще с малиновым подбоем… нет, в таком божеском виде дальше проходной меня элементарно не пустят. Ну хорошо. Надеваю цивильный костюм, смахиваю пыль с охранных грамот Евросоюза и проталкиваюсь прямо к главному менту Москвы. Дальше что? Поведаю ему про то, как детей президента Волина держат в заложниках на такой-то даче? Первый вопрос ко мне: откуда у вас, гражданин Изюмов, такие сведения? Кто-кто-кто рассказал вам? Новая адептша? А вы, мил человек, извиняюсь, кем работаете? Ах, богом? Да-да, конечно. Дежурный, вызовите санитаров!
