В книге рассказывается о последних годах Советской армии. Любые воспоминания штука «опасная», как палка о двух концах. Кого–то можно незаслуженно обидеть, а кого–то незаслуженно похвалить. Но в памяти людей остаются честные мемуары, например «Пятьдесят лет в строю» А. А. Игнатьева, или «Записки Кирасира» В. Трубецкого. А эти книги отнюдь не хвалебные, ностальгические оды. В этих книгах показаны большие «прорехи и зазоры», которые привели российскую империю к развалу в начале ХХ века. Точно такие же «прорехи и зазоры» привели к развалу и Советский Союз в конце ХХ века.
Что касается армии, то хорош тот офицер, которого солдаты не запомнили, так как он со всеми был ровен и справедлив. Именно такие офицеры и могут говорить: «Честь имею», так как смотрят на мир абсолютно не предвзято, соизмеряя свою предвзятость с возможной гибелью солдат. Это довольно сложно для понимания, но именно это определяет «породу» офицера.
Никто мне ничего не обещал
В тот чудный миг свершившегося факта.
Родился я. И, знаю, что контракта
Со мной творец тогда не заключал.
Никто мне не сулил беспечных лет,
Любви, достатка, славы или чина.
Мне просто подарили этот свет,
А с ним простое звание — мужчина.
И как бы я порою не ворчал,
Безумный мир оценивая строго,
Что будет беззаботною дорога,
Никто мне никогда не обещал!
Человек всегда идёт туда, где оставляет свой зов, притягивающий магнитом совершенствования того, кто оставил этот зов впереди себя для новых своих воплощений.
Нет ничего нового в происходящем. Оно произошло, следовательно, уже было. Не все это видят, так как не наблюдательны.
Его рождение ждали. Его будущая мама вслушивалась в биение двух сердец: своего и будущего малыша. Она улавливала любые его желания. Ему, а значит, и ей бесконечно хотелось солёных огурцов и чего–нибудь горького. Мама была очень осторожна по отношению к нему, ведь он многое забыл о том мире, в который возвращался. Она разговаривала с ним о солёном и горьком, перечисляя все возможные варианты продуктов, и прислушивалась к тому, что он ей отвечает:
— Горчица, — он не подавал никаких признаков заинтересованности.
— Хрен, — он продолжал дремать.
— Спирт, — он так встрепенулся, что её чуть не вырвало.
— Сигареты, — ей послышалось: «Ну что ты всё о гадостях, да о гадостях».
Её сильно тошнило и даже рвало, если её малышу что–то не нравилось. Это было так часто, что она отчаялась угадать, что же ему надо.
Но тут пришёл отец. Отец ждал рождения малыша ещё больше, чем его мама. Он был уверен в том, что будет сын, и это чувство переполняло его всего.
Он старался угадать и уловить любое желание своей избранницы и своего сына и только удивлялся их скромности. Удивлялся тому, что они хотят картошку, капусту, кашу и солёные огурцы. Вот если бы он носил их сына, то они бы ели «вкусненькое».
Отец пришёл радостный и счастливый. Он чмокнул маму в обе щёки, приложил ухо к её такому необычно большому животу, поставил на стол бутылку пива и выложил большую, почти прозрачную солёную рыбу.
