– Привет. Это… Руби. Руби Бейкер. Мы встречались в больнице, наверно… месяц назад? Или больше?
– Руби! Я рад, что ты позвонила. Как ты? – волнение и легкое дрожание в голосе настораживало. Сразу вернулись мысли о том, что молодой человек хотел с ней пообщаться из чистого любопытства. Вот если бы она умела видеть этот мир и людей так, как он… Вот если бы не боялась, что он поиграет с ней и бросит, а она опять уйдет на месяц в запой.
– Да, я… Подумала, что сегодня мне совершенно нечего делать.
Сказав это, девушка зажмурилась и сжала руку в кулак – она готова была убить себя за эти слова. Кто же признается в том, что вечер пятницы совершенно свободен?
– Отлично. Я свободен. Где тебя забрать?
– Я лучше приеду сама. Куда?
Тягучая, словно засахаренный мед, жизнь вдруг начала набирать обороты. Случайная авария, после которой они встретились, случайное решение выглядеть чуточку лучше в глазах коллеги, чье имя она забудет, как только уволится с работы спустя несколько месяцев, случайно ставший решающим в ее жизни вечер, так похожий на те, что показывают в сопливых мелодрамах. Череда случайностей складывалась в неразрывную цепочку фатальных решений, предотвратить которые было невозможно. Как невозможно остановить мчащийся на дикой скорости старенький седан, скользящий по мокрому асфальту, покрытому тонкой глазурью бурлящих от дождя луж.
Поднимаясь на лифте на двадцатый этаж в новый модный ресторан, Руби жалела, что не заехала переодеться, – темно-розовая юбка помялась, а на белой шелковой майке темнели круги от пота. Но почему-то впервые ей было все равно что о ней подумают.
Он ждал ее – такой же высокий и красивый, каким она его запомнила. Немного усталые глаза, немного вялые движения рук – все выдавало в нем человека, выжатого, как и она сама, этой неделей. И казалось, что можно не притворяться. Можно снять с себя надетую еще в пять лет маску, лишь иногда приподнимаемую на уютном диване в гостиной отца за бокалом хорошего вина. Они долго болтали, много шутили. Он не скрывал, что ему интересен ее взгляд на мир, и искренне удивлялся ее откровенным ответам.
Она была для него особенная. И, черт побери, ей это нравилось.
Провалы в памяти начались через месяц после аварии. Первый раз – в тот день, когда Руби возвращалась домой в темно-розовой мятой юбке и с темными кругами пота на белой майке после ужина с красивым высоким незнакомцем, ждавшем ее пробуждения в палате больницы.
Это было странно. Она не просто не помнила последние пару часов – что она ела? О чем они говорили? Как они расстались? – но и терялась в пространстве. На какое-то мгновение ее пронзило осознание, что она не узнает улиц знакомого маршрута, своего родного города. Она не помнила, откуда едет, куда хочет попасть, и как ей это сделать.
Сердце заколотилось. Замерев с широко раскрытыми глазами, Руби вцепилась в руль и подалась вперед, чуть не упираясь головой в лобовое стекло новенького роскошного седана класса люкс, подаренного отцом на выписку из больницы.
Через секунду это чувство прошло. Осталось только странное ощущение в теле, и дико разболелась голова. Припарковавшись в первом попавшемся кармане, девушка вышла из машины и огляделась по сторонам. Ну, да. Вот он – знакомый кинотеатр. Мимо него она пять лет ездила, когда училась в институте. И кафе напротив – там варили умопомрачительный кофе и пекли булки с изюмом. Кофе она пила нечасто, но любила брать горячую выпечку и покупать свежее молоко у бабушки, сидящей буквально за углом у входа в продуктовый магазин. Молоко было теплым и вкусно пахло. А булочка была с хрустящей корочкой и большим количеством темных засушенных ягод. Мягких и вязких.
Задребезжал телефон на приборной панели. «Как добралась?:)». Руби ухмыльнулась, потерла пульсирующие болью виски и забралась в салон, отделанный светло-бежевой кожей с темно-бордовыми вставками под цвет самой машины.
«Еще еду», – отправила она и переключила рычаг передач.
Краем глаза она поглядывала на экран телефона, но он молчал, смотрясь как черная дыра на светлой обивке пассажирского сидения. Ее нетерпение немного раздражало, и все сильнее болела голова.
С того дня провалы в памяти стали происходить регулярно. Было терпимо, если выпадало несколько минут или часов. Хуже – когда выпадали целые дни и даже недели.
Руби не помнила свою свадьбу. Смотря на фотографии, где она выглядела по-настоящему счастливой, что-то сжималось внутри. «Почему я этого не помню?». Не помнила она ни венчания в частном ботаническом саду, ни роскошного приема на двести человек, процентов девяносто из которых она видела впервые, ни первой ночи со своим новоиспеченным мужем, наполненной запахом соленого моря и растущих у их хижины цветов. Проснувшись тем утром, первое, что она почувствовала – тянущая приятная боль внизу живота. А первым, что увидела – мужская рука с длинными пальцами на ее животе.
