Процесс работы над книгой – это путь, который хотя бы раз в жизни должен пройти каждый автор. Мне – на моём пути – совершенно очевидной стала понятная умом, но не вполне ещё осознанная вещь. Подобно тому, как стихотворение не является только суммой слов, из которых оно состоит, книга также не является только суммой текстов, включённых в неё. Книга обладает своей собственной энергетикой.И моя книга наполнялась энергетикой по мере того, как в работу включались разные люди. Сейчас этот сборник выражает меня, может быть, даже в большей степени, чем если бы я работала над ним в одиночку. Мне очень нравится то, что получилось. Надеюсь, понравится и вам. (Оксана Горошкина)
От автора
Процесс работы над книгой – это путь, который хотя бы раз в жизни должен пройти каждый автор. Мне – на моём пути – совершенно очевидной стала понятная умом, но не вполне ещё осознанная вещь. Подобно тому, как стихотворение не является только суммой слов, из которых оно состоит, книга также не является только суммой текстов, включённых в неё. Книга обладает своей собственной энергетикой.
И моя книга наполнялась энергетикой по мере того, как в работу включались разные люди. Сейчас этот сборник выражает меня, может быть, даже в большей степени, чем если бы я работала над ним в одиночку. Мне очень нравится то, что получилось. Надеюсь, понравится и вам.
Остановись.
Перехвати дыхание
движеньем мысли, и
перецеди всё небо сквозь сознание –
в цветах немыслимых!
Брось
на асфальт тоску,
а вместе с нею –
всё, что привык
носить в себе.
Нет ничего важнее,
чем этот
миг.
Луна плывёт медузой за бортом.
Ночь ловит нас ленивым влажным ртом –
Но мы с тобою падаем на спины
Огромных неподатливых китов.
Так в каждом пробуждается любовь,
И нас уносит по волнам на льдины.
Попробуй научиться у кита
Доверию, а после – испытай
Желание, которое свободно,
Как плаванье. Прими его легко –
Пусть пенится морское молоко,
Пускай оно урчит, как зверь голодный.
Отчаянье – привычная цена
Для тех, кому отсюда не видна
У горизонта ледяная глыба.
Но если глыбы не было и нет?
А только есть луны спокойный свет
И звёзды – будто маленькие рыбы…
«Будьте как дети» –
И тянутся липкие руки
К вишне огромной, манящей невероятно.
«Будьте как дети» –
И верится: лапка у мухи,
Если назад приложить, – прирастает обратно.
«Будьте как дети» –
И бантик весёлой ромашкой,
С прядью сцепившись, преследует всюду тебя.
«Будьте как дети» –
И ты над разбитою чашкой
Плачешь, как будто сегодня разбилась судьба.
Пока не вылетел на землю
В последний рейс –
Сиди, синичьим спорам внемля,
И мёрзни здесь.
Следи, как снег летит колючий,
Ползёт трамвай.
Смотри внимательнее. Слушай.
Запоминай.
Как недосказанность привычна
В конце строки,
Так на снегу уместны птичьи
Черновики.
Да ты и сам уже уместней
Среди следов.
Не надо громких слов и песен,
Но будь готов –
И, ветром сорванный однажды
И им ведом,
Стань лёгким вестником отважным –
Простым письмом.
Лети туда, где свет бездонный,
Где встретит та,
Что наизусть тебя запомнит,
Прочтя с листа.
Без лишней драмы и без претензий
Пиши о том, что тебя не ранит:
Вот жук уселся в букет гортензий,
Вот сад цветущий покоем залит.
А душной ночью в безлунной гуще,
Забившись в угол, обняв колени,
Тверди бездумно: вот жук цветущий,
Вот сад уселся в букет сирени.
Мы сидим, до упора открыв окно.
Ветер соболем льнёт к щеке.
В брюхе рыбины, стонущей и стальной,
Мы плывём по шоссе-реке.
Ты твердишь, что нас ждёт вон за той горой
Возвращение теплоты.
Я смотрю за окно. За окном прибой,
Камни, травы, кусты, кусты.
А шоссе-река тяжела, как вздох,
И долга, как моя тоска.
На приборной панели бельмом засох
След от солнечного плевка.
К безмятежно молчащим вдали холмам
Отползает мохнатый лес.
Закрываю глаза – и съедает тьма
Нас с тобою, и берег весь,
Наделяя живое одной чертой –
Узнаваньем по шепотку:
«Обними меня, море, залей собой
