— Я другая. Даже если вы мне не поверите, я — не такая, как все девушки, вернее, все люди. Когда происходит что-то плохое и человек погибает, я очень сильно переживаю. Со мной случается вот что. Я не знаю как, попадаю в прошлое, из-за которого произошло несчастье. Но попадаю не сама собой, а в другого человека в его мозги, понимаете. Я знаю это, потому что один раз я себя увидела в этот момент в зеркале. Я была… мужчиной. Это был для меня шок, потому что мужчина был голый. Я знала этого мужчину, но никогда до этого его не видела раздетым. И мне было очень трудно думать в этот момент, очень много чужих мыслей, в которых я путалась.
— Ивана! Илья! — Соня отодвинула тарелку. — Это что? Такая шутка? Вроде, не первое апреля.
— Подожди, Соня. Ивана больше не может молчать. Так она сказала. Для нее наш разговор важен, как… как смысл жизни. Поэтому мы должны внимательно ее выслушать и… что-то с этим решить, — Илья поднажал тоном слово «что-то», — Она считает, что все происходило так, как описывает. Мы можем ее попытаться разубедить или принять ее позицию, иного выбора у нас нет.
Илья был спокоен, словно в этой семье не происходило ничего внештатного. Ивана смотрела на нее не привычно серьезно и тоже была спокойна. А что было делать Соне?
— Насчет обнаженного мужчины мне понятно, — сказала, наконец, Соня, стараясь тоже выдерживать спокойный тон, — по Фрейду это может значить, что Ивана выросла и стала девушкой, которой пора замуж. Я согласна, что бываю слишком назойлива в своем желании контролировать ее жизнь и связи. Мне пора принять тот факт, что девочка хочет встречаться с мужчинами наедине. Ты это имела в виду, ангел мой, когда говорила про мужчину? Ты не бойся. Я не стану тебя ругать, если ты… встречалась с парнем, если у вас серьезные отношения. Тебе не надо от меня скрывать свои чувства, придумывать всякие истории, которые меня пугают больше, чем твое естественное желание…
— Да нет же, тетя-мама! — Ивана отложила вилку. — Я ничего не сочинила. Все так и было. Я увидела в зеркале удивительную татуировку на теле этого мужчины, хотя раньше нигде и никогда его не видела обнаженным. Вы понимаете, я впервые увидела его, когда была им. Я не была с ним в этот момент, а была им самим!
— Ванятка, ты устала сегодня. Много думала и писала. Иди к себе, ложись спать. А мы с Соней почитаем твою тетрадку. Утро вечера мудренее, — сказал Илья как можно более безмятежным тоном.
Соня промолчала, хотя ей очень хотелось заставить Ивану немедленно признаться в неудачной шутке. Ивана сложила тарелку и чашку в мойку, включила воду.
— Честное слово, я в первый раз сама думала, что у меня крыша едет. Но это было не один раз. Я сама не могу ничего объяснить. Дядя Илья, помогите мне, пожалуйста.
— Да-да-да, ты не волнуйся, я покумекаю, и мы как-нибудь разберемся в твоей проблеме. — Продолжал соглашаться Илья.
Соня всё время порывалась одернуть, как она считала, расфантазировавшуюся не в меру племянницу, но Илья жестами заставлял ее сдерживать эмоции. Он считал, что спорить с возбужденной девочкой сейчас, не имеет смысла. Он пока сам не знал, чем и на какие доводы он мог бы возразить, а потому считал спор преждевременным.
— Мне кажется, что я родилась не зря. У меня есть смысл жизни, раньше я не знала, для чего живу, а теперь знаю.
— Молодец! Не каждому дано познать смысл жизни, а еще вернее, до сих пор никому этого не удавалось, ты — просто уникум, — усмехнулся наивности девочки Илья.
Ивана улыбнулась в ответ, но настроение ее не испортилось от двусмысленного замечания Ильи. Она была счастлива тем, что о себе думала.
Серое небо, замазанное неровными штрихами перистых облаков, равнодушно смотрело через окно в ее комнату. Город лаял собаками, гудел моторами, стучал, кричал, шипел на последнем предвечернем выдохе. «Дядя Илья — ученый, — думала он, разбирая постель. — Он привык верить в невидимое. Они, ученые, свои теории строят либо на формулах, либо на постулатах, которые никто не может ни проверить, ни высчитать математически. И еще на всяких лабораторных исследованиях. Что мне сделать, чтобы очевидное стало явным? Надо принести что-то из прошлого, как это делают герои в фантастических романах. Я не смогу ничего принести, т. к. перемещаюсь в другого человека. Вот если встретиться с этим человеком потом и рассказать ему, что я о нем узнала, когда была в его уме. Значит, мне нужно провести лабораторные исследования, чтобы мой случай мог стать научной теорией, а не бредом шизофренички».
