— Это не твой сын ужасный якудза. Ты — убийца, которому я никогда не доверила бы своего сына. Ты можешь сделать из мальчика только якудза. Мой сын никогда не будет якудза. Я сама воспитаю его. Уходи от нас. Уходи. Убийца. За что ты убил моего брата?! За что? Предательски из-за угла. Вы якудза — все такие, мерзкие предатели и убийцы.
Чунхуа била кулаками в спину, но с каждым ударом она все больше ослабевала.
— Я не знал твоего брата. О чем ты говоришь, Чунхуа? Как я мог убить того, кого никогда не видел? Ты поносишь моих братьев за то преступление, которое я не совершал. Если я мерзкий предатель и убийца, то что мне мешало убить тебя и привезти сюда только сына? Но ты жива, и я спрашиваю у тебя разрешения воспитывать сына. Я обеспечу тебя всем необходимым. Нам не обязательно встречаться. Ты уедешь отсюда куда захочешь. И сможешь начать жить сначала, без меня, без воспоминаний, которые сделали из нежного цветка, каким ты была, взбесившуюся макаку.
Чунхуа перестала стучать по спине. Слова Итиро ее удивили.
— Ты не убивал моего брата? Сонг сказала мне…
— Так вот, где причина всего. Сонг! Убийца моего отца. Хотела сделать убийцу из моей любимой девушки. Хитрая змея, воспользовалась тем, что Мамору совершил ошибку. Она охотилась на меня и использовала тебя в том, чтобы подобраться ко мне ближе. Но она ошиблась. Я не тот, кто ей нужен. А к Хану ей никогда не пробраться незаметно.
Чунхуа начала понимать, что потратила жизнь на ненависть к человеку, который никогда не замышлял против нее зла. Ее жизнь кончена. Итиро не сможет простить ей годы проституции. Нет, она не сможет этого себе простить.
— Я убью ее, — тихо сказала она, еще сильнее сжимая пластмассовый нож побелевшими пальцами.
— Ты умрешь раньше, чем подберешься к ней с оружием в руках.
— Я задушу ее этими руками, — Чунхуа раскрыла ладони, нож упал на пол, она подняла руки. — А ты убей Мамору, — жестко добавила она, глаза ее блеснули ненавистью. — Убей его ради меня. И я обещаю, что убью Сонг, даже если мне придется умереть вместе с ней. Ты воспитаешь нашего сына. Ты будешь говорить ему, что его мать была героем, она отомстила его обидчикам и умерла. Я больше никогда не потревожу тебя. Только убей Мамору, а я расправлюсь с Сонг.
— Чунхуа, я не стану убивать братьев по клану даже ради тебя. Дни Сонг сочтены, это я тебе обещаю. Ты можешь начать жить заново. Я предложил тебе хорошую жизнь. Тебе не придется зарабатывать на свое содержание. У тебя будет все.
— Кроме сына… Нет. — Девушка толкнула Итиро, но он не хотел ее отпускать.
Почему-то ему казалось, что он сможет договориться с ней, если будет ее крепко держать. Борьба неравных сил все-таки закончилась в пользу разъярённой Чунхуа. Итиро был вынужден отпустить ее. Не возможно удержать в руках рассерженную львицу. Он отступил. Дверь закрылась. Чунхуа кинулась на железо.
— Успокойся сказал с той стороны Итиро. — Я вернусь завтра. Подумай о будущем сына. Если бы я не похитил тебя и его, то его жизнь через пару лет превратилась бы в кошмар.
Чунхуа сползла на пол около двери. Спрятала пылающее лицо в колени, обхватив их руками.
Пончик был женат и имел двоих детей. Жена его, Нина Григорьевна, по мужу, Пончикова, женщина не любопытная, занятая воспитанием двух сорванцов-погодков, Димы и Дениса, была не очень довольна тем, что муж, уделял семье немного времени, предпочитая свободное время проводить в спортивном зале. Нина выходила замуж четыре года назад за скромного мастера автомастерской города Уссурийска, ничего не зная о том, что в далеком прошлом ее муж, тогда еще совсем юный Кирилл Пончиков, поклялся в верности главе клана якудза Такахаси Кацуро. В школьные годы, Кирилл очень сильно увлекся историей соседнего государства Японии, особенно, военными традициями самураев. Он изучил японский язык, несколько раз вместе с туристическими группами посетил Японию, серьезно занялся каратэ. Познакомился с людьми, которые также как и он чтили традиции и кодекс чести. Чтобы заслужить их доверие и уважение стал выполнять мелкие поручения, так он влился в группу якудза, которая работала во Владивостоке и занималась крышеванием проституток и мошенников. Членами это группы были, в основном обрусевшие корейцы и русские уголовники, а руководителем — отец Акено. Честностью и готовностью прийти на помощь, Кирилл привлек к себе его внимание и заслужил право называться «братом», носить на своем теле красочную ирэдзуми и новое имя Донатсу, что в переводе на русский означало «пончик».
