*Мария, не слышала Сергея, голова ее была занята непривычными мыслями и переживаниями, которые она связывала с неожиданной болезнью поразившей ее, как расплата за прошлые грехи. «Совсем слабею, домой бы живой добраться. А там к батюшке схожу», — подумала она, дрожащими руками доставая початую бутылку из бокового карманчика клетчатой сумки, которую хранила для себя — чистый самогон, без дури. Отвинтила крышку, хлебнула, закашлялась от крепости.
*Ивану передернуло. Ой, как обожгло горло. Что за гадость я выпила? Я стала алкоголичкой экстрасенсом?
Сергей, уже протянувший к бутылке руку, с завистливой тоской проводил бутылку глазами от сумки до рта Марии.
— Ух. Хороша? Дай хлебнуть. Пробу снять. А?
*Ивана испугалась. Ему ни в коем случае нельзя пить, он же сейчас сядет за руль, поедет и собьет кого-нибудь на обочине. Ну, конечно! Если это тот самый водитель на том самом грузовике, ему ни в коем случае нельзя пить. Если он выпьет, его машина врежется в столб и его убьет током! Не давать ему ничего. Выкинуть эту гадость.
*Мария, раньше редко задумывавшаяся над тем, что делала, совсем расстроилась новым для нее состоянием сознания — сомнения рвали его на части. Что с головой-то твориться! Стара уже по пеклу с тяжелой сумкой таскаться, пора на покой, а то хватит удар, как соседку Спиридоновну, прямо на дороге. Так концы и отдам без отпущения грехов. А грехов-то у меня! Вот пойду и, правда, вылью всю эту гадость в кустах. Прямо сейчас вылью. Сделаю первое доброе дело, глядишь, проститься пара грехов.
— Ну, ты, Мария… жадная баба, глотка пожалела… Ну… Ладно, — Сергей сокрушенно покачал головой и полез в задний карман изрядно засаленных некогда светло-коричневых, а теперь ржаво-грязных брюк, достал такой же потертый кошелек, — Давай гони три литровки, только самые полные доставай… а то ты, я знаю, не доливаешь.
Доведенная до крайности внутренними голосами, заслышав беспочвенные обвинения клиента (она-то отмеряла на глаз, но точностью своей славилась на всю округу), Мария разразилась истерикой. Зажав бутылку в кулаке, она уперла руки в боки и зычно загорланила охрипшим от переживания голосом:
— Как недоливаю?! Это я-то не доливаю?! Ничего не дам, водила хренов, удумал — пить за рулем. Сейчас хлебнешь, потом наедешь на чужую машину, врежешься в столб, тебя ударит током, и ты сам загремишь на кладбище, да еще покалечишь чужую машину и собьешь очень хорошую женщину. А я потом виноватая буду? Ну, уж, фигу тебе. Ничего не продам. Езжай, давай! Давай, давай, пыли дальше. Нечего тебе здесь искать!
— Да ты чо орешь-то, Мария, с ума, что ли, сошла? Я ж купить хочу за наличные. Чес-слово не в долг, у меня есть, — обомлел Сергей.
Но не только Сергей, сама Мария поразилась тому, что только что сказала. Ноги ее ослабли, а початая бутылка выпала из враз вспотевшей руки и разбилась вдребезги о бетонную поверхность дороги.
Ивана же готова была провалиться от стыда за бестактность произнесенной речи сквозь ту же бетонную полосу, по которой растекалась жидкость. Именно в этот момент, когда Ивана растерялась, Мария пришла в себя.
— Ой, что ж я говорю? — вырвалось у нее, — Да бери ты сам сколь надо, только деньги наперед сюда дай.
*Ивана спохватилась:
— Нет-нет, нельзя пить за рулем! Пожалуйста, ничего не покупайте! — вскричала она прерывающимся от нервного напряжения голосом Марии.
— Ну, ты даешь, Мария, — восхищенно произнес Сергей, вытаскивая из бумажника 4 сотни, — Ну, умеешь ты торговаться! Зашибись — баба. Прям, артистка из большого театра. Слушай, ну ты меня рассмешила. Все, беру три полторашки, не торгуясь. Вот так представление, прямо Петросян — ни дать, ни взять.
Сергей загоготал и потянулся к сумке.
*Мария охнула, потому что она никогда и ни с кем так вежливо не разговаривала, и слышала такие интеллигентные речи только в сериалах про богатых москвичей.
*Ивана, видя, что не может заставить Сергея отказаться от смертельного напитка, собрала последние силы с единственной целью не дать Сергею ни капли спиртного. «У меня нет другого выбора», — подумала Ивана и честно призналась голосом Марии сильно приглушенным, потому что Мария зажимала себе рот собственный рукой:
— А ты знаешь, что в этих бутылках? Чистый растворитель, который стоит копейки, разбавленный спиртом, чтобы пахло водкой. Это — отрава.
Тут Мария не выдержала, вскрикнула, подхватила в руки тяжелую сумку, и припустилась по дороге на полусогнутых ногах с такой скоростью, что, когда Сергей пришел в себя от услышанного, ее уже и след простыл.
