Крики миссис Чарльз заставили замереть весь офис, а может быть, и всю школу.
– Она никогда раньше не вела себя так в школе! НИКОГДА! Она защищалась! Я тоже могу выдвинуть обвинения.
Директор посмотрел на меня.
– Клодия, ты можешь идти на урок.
– Нет! Она останется здесь, потому что только ей хватает честности защищать моего ребенка! В вашей гребаной школе полным-полно взрослых, и вы позволяете какому-то парню – МУЖЧИНЕ! – касаться моей дочери!
Миссис Чарльз бушевала так добрых двадцать минут, и к тому времени, как она закончила, приехала моя мама, и нас отпустили на весь день без дальнейших разговоров об отстранении от учебы.
– Так, объясни мне еще раз, что случилось, потому что я все еще ничего не понимаю, – сказала мне мама, когда мы вышли из школы. Хотя миссис Чарльз спасла нас от отстранения, мама все равно продолжала до меня докапываться. Я опустила голову.
– Извини, мам.
– О чем вы думали? Этот парень мог вас покалечить! И что тогда?
– С ними все в порядке, Джанет, – вмешалась миссис Чарльз, махнув рукой. – Девочки иногда дерутся. Ничего особенного.
–
Миссис Чарльз подняла бровь и повернулась, пристально глядя на маму.
– Вот как, правда?
Мамины глаза расширились.
– И ее лучшая подруга – тоже, – добавила она, пытаясь все исправить. Но было уже слишком поздно. Все поняли: она ожидала подобного поведения от Мандей, но не от меня. И миссис Чарльз тоже это поняла. Между ними повисла напряженная пауза.
– Идем, – прошипела миссис Чарльз, обращаясь к Мандей, и широким шагом направилась прочь. – Живее!
Мандей вздрогнула от ее резкого тона. У нее дрожали губы, когда она посмотрела на меня, затем на маму, потом снова на меня.
– Я сказала, пойдем! – рявкнула миссис Чарльз. – Мне некогда!
Мандей снова вздрогнула и зажмурилась, а по ее лицу потекли слезы. Опустив плечи, она потащилась следом за матерью.
Мы с мамой молча смотрели им вслед. Мои нервы искрили. Страх Мандей перед ее матерью казался чем-то ненормальным. Страх, который я испытывала за Мандей, тоже был ненормальным. Ничто в этот момент не казалось нормальным.
– Мам, может быть…
– Ни слова больше, Клодия Мэй, – прорычала мама, сердито глядя на меня. – Идем!
Несмотря на миллион поручений, которыми мама загрузила меня в выходные, я ухитрилась несколько раз тайком позвонить Мандей домой, но ответа не было.
Утром в понедельник Мандей пришла в школу, пошатываясь, словно пьяная, со стеклянными глазами и белыми, искусанными губами. Ее школьная форма была мятой и грязной; волосы, некогда уложенные волнами, остались такими же всклокоченными, какими были после драки в четверг. Никто не заметил бы ее состояния, если б не тот факт, что от нее разило мочой.
– Фу, ну ты и воняешь! – фыркнула Шейла в классном кабинете. – У вас в «Эд Боро» что, мыла нет?
– Черт, ты пахнешь, как чокнутый бомж в метро, – хмыкнул Тревор.
В тот день Мандей бродила по коридорам, точно зомби. Ученики хихикали и зажимали носы, когда она проходила мимо. К третьему уроку мисс Валенте отвела ее в кабинет медсестры и дала чистый тренировочный костюм школьной спортивной команды, чтобы Мандей переоделась в него до конца дня.
– Мам, прошу тебя! – плакала я.
– Клодия, ты поднимаешь столько шума из-за ерунды, – ответила мама, проводя ребром ножа по красным ленточкам, привязанным к подносу с печеньем в сахарной глазури, которое она приготовила для рождественского аукциона в церкви; ленточки завивались кольцами. – Ну, идем же, мы опоздаем.
Я стояла у двери; шерстяные колготки кололи мне ноги под угольно-черным платьем.
– Ты позволишь, чтобы они записали меня в класс для умственно отсталых!
Мама надела пальто поверх цветочно-розового юбочного костюма и направилась к двери.
– В последний раз повторяю: нет никакого класса для умственно отсталых. Учебный центр пойдет тебе на пользу. Тебе просто… нужно немного дополнительной помощи, вот и все. В этом нет ничего стыдного, Горошинка.
Прозвище «Горошинка» сейчас казалось мне нарочито-умиротворяющим – словно погремушка, которой трясут у меня перед лицом. Мама настолько привыкла относиться ко мне, как к маленькому ребенку, что даже не пыталась понять: пойти в Учебный центр – все равно что совершить самоубийство на глазах всей школы.
– Не пойду, – рявкнула я.
Мама резко остановилась и сердито посмотрела на меня.
– Послушай, на сегодня с меня хватит этого нытья. Ты хочешь, чтобы я позвонила твоему отцу? Я уверена, у него для тебя найдется куча дел. Ты будешь делать то, что тебе сказано, и научишься, как нужно разговаривать со взрослыми. Надевай пальто и садись в машину. Немедленно!
