Максим же уволок ее в дальний угол, хотя в холле, помимо охранника, и так никого не было. А охранник сделал вид, будто ничего не замечает.
— Поехали домой, прямо сейчас, — горячо заговорил Максим. — Я вызову такси…
— Что такое? Что случилось? — Алену всерьез озадачил такой натиск.
— Ничего не случилось. Просто поехали домой.
— А если я не хочу? — с вызовом заявила она. Не нравилось ей, что он так командует, так принуждает, даже мнения ее не спросив.
Его взгляд, и без того мрачный, потемнел еще больше. Ей аж не по себе стало. С минуту он молчал, и это молчание казалось давящим, просто невыносимым. Алена внутренне напряглась. Казалось, вот-вот что-то произойдет — фатальное, катастрофичное, непоправимое. И они оба как будто стремительно несутся навстречу этому року, ускоряясь с каждым мигом и приближая свою погибель.
Но это же глупости. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать это наваждение. Какая погибель? Ерунда какая-то, глупость. Придумается же! Просто Максим всегда на нее странно действовал, просто в нем всегда ощущалось что-то разрушительное.
— Ты… — прервал ее мысли он и смолк сам, не договорив. Затем глухо спросил: — Что значит — не хочешь? А чего ты хочешь? С ним?..
Мелькнула зловредная мысль подразнить его, ответить «Возможно», но Алена не рискнула и промолчала. Однако он и молчание-то принял в штыки, начал заводиться, почти прикрикнул:
— Поехали домой, говорю тебе!
И ведь она уже почти согласилась ехать. Домой так домой, это даже лучше. Все равно свидание вышло каким-то скомканным. А главное, чрезвычайно разволновало то, что Максим так отчаянно не хочет, чтобы она проводила вечер с другим.
Алена вздохнула. Хотела было сказать, мол, ладно, так и быть, но тут Максим вспылил:
— Да не будь ты такой дурой упертой! Поехали домой. Сейчас же!
Алена отшатнулась, но он еще крепче стиснул ее руку. Охранник хоть и не вмешивался пока, но уже уставился на них настороженно.
— Отпусти меня! — рассердилась она.
«Дура упертая» стало последней каплей. Сколько можно постоянно оскорблять ее, постоянно грубить? Почему он вообще себе это позволяет? И тут же сама и ответила: а кто ему запрещал? Он давно уже привык, что хамство ему сходит с рук, он, возможно, даже этого не замечает. Оскорбить походя для него так же естественно, как для других поздороваться, например. Для него не существует никаких рамок и авторитетов, любому может сказать что угодно. Даже матери и брату. И плевать ему на чужие чувства. Растопчет и не заметит. Но с нее хватит! Не будет она больше терпеть его грубость, его хамские выходки. Она выдернула руку.
— Никуда я с тобой не поеду! — вскинулась она. — Кто ты такой, чтобы мне указывать? Чтобы орать на меня? Ты мне никто!
— Какие-то проблемы? — подошел к ним, не вытерпев, охранник.
— Тебе чего? Тебя кто звал? Стой, где стоял, и не лезь куда не просят! — запальчиво ответил Максим.
— Молодой человек, немедленно покиньте помещение, — потребовал охранник, который, к слову, был раза в полтора шире Явницкого, тоже отнюдь не маленького, и на голову его выше.
— А если не покину? — продолжал нарываться он.
— В последний раз повторяю, — терял терпение охранник, — покиньте помещение.
— Отвали! — огрызнулся Максим.
Мужчина не выдержал, схватил его за шиворот и поволок к выходу. Макс извернулся, скинул куртку, оттолкнул охранника. Но что он мог сделать против такого бугая, да со сломанной рукой? В конце концов его сгребли в охапку и вышвырнули вон.
— Сука! — услышала Алена последнее, перед тем, как дверь захлопнулась и отсекла от нее его крики и ругательства.
Как бы безобразно, нагло и вызывающе Максим себя ни вел, с его уходом на нее вдруг накатила такая щемящая тоска, такое нестерпимое сожаление, что она еле удержалась, чтобы не кинуться следом на улицу. Сердце так и рвалось, обливаясь кровью.
Подобрав с пола его куртку, она вернулась в зал, но не смогла высидеть и четверти часа. Ренат пытался шутить, но она не могла ни на чем сосредоточиться и все его слова пропускала мимо ушей. В конце концов не выдержала:
— Ренат, прости, мне надо домой.
— Ты же ничего не поела даже. Может, мороженого хочешь? А может, все-таки вина или пива? Чуть-чуть не считается… — засуетился он.
— Нет, прости, мне правда надо домой. Я вызову такси.
Ренат заметно поник, но настаивать не стал. Даже предложил позвонить отцовскому водителю, чтоб тот довез, но Алена наотрез отказалась. И так ее не оставляло чувство неловкости и вины перед Мансуровым, не хотелось лишний раз злоупотреблять его добротой.
Такси подъехало минут через десять, но Ренат вызвался проводить ее до самых ворот.
— С этими таксистами ухо надо держать востро, — пояснил, — а то завезут куда-нибудь в лесок…
