Одинокая яблоня, стояла в чистом поле. Осенний ветерок раскачивал последние плоды, а яркое солнце бабьего лета грело двадцатилетнюю крону. По полю ходили две женщины закутанные в осенние плащи. По походке можно было определить знатных особ. Целое утро они расхаживали по диким осенним цветникам и пригоркам, безудержно болтая. Но иногда они расставались друг с другом, на какую-нибудь четверть часа, ибо одну из них интересовала и яблоня, а другую исключительно цветы.
— Помочь сорвать? — предложил добрый молодец.
— Ой, испугал ты меня, — разозлилась на него молодая, но очень знатная особа, с жемчужными косами и восхитительными ямочками на щеках.
— Возьми, — сорвал добрый молодец плод.
— Как тебя хоть зовут?
— Валамир, — сказал добрый молодец и завязал долгий разговор.
— Нильмера, — сказал почти шепотом Велизарий, незаметно подобравшись к осеннему цветнику.
— Я ждала тебя, — с некоторой грустью ответила она, перебирая оранжевые и синие лепестки.
Они заговорили о цветах. Нильмера рассказывала о каждом, что рос в этом поле. Она любила ходить сюда, вместе с подругой, дальней родственницей своего мужа. Она это делала в тайне от Плинты, говоря что посещает утром ярмарку. Конечно же он без проблем бы отпустил ее и в чисто поле, но как всегда приставив десяток дружинников. Он боялся, что ее похитят, как самое драгоценное его сокровище, поэтому за городище она всегда ходила с вооруженным сопровождением. Нильмера привыкла, к характеру своего мужа, порою она даже думала, что любит его. Но ей нужно было, хотя бы немного свободы, а где же ее взять, как не в чистом поле с осенними цветниками?
Как он любовался во время разговора ее прекрасными глазами! Всей душой и сердцем он тянулся к ее выразительным губам. Ее речи, для него были ярче самых солнечных дней. Но Велизарий сдерживал себя. Он почувствовал некоторую холодность, в выражение лица Нильмеры.
Он слушал ее точно во сне, убаюканный осенним восходом. Он мечтал о ней, так вот же она перед ним. Он решился на поцелуй. Нильмера убрала свои губы, подставив щеку и сразила Велизария словно гром, среди ясного утра:
— Извини меня Велизарий, я больше не люблю тебя.
— Не любишь, — проговорил он и взор его стал не влюбленным, а грустным.
— Я чувствую так… Мы не виделись слишком долго, все изменилось.
— Кого же ты любишь?
— Моего сына Сенежу, — уверенно сказала Нильмера.
— Неужели в твоем сердце не осталось места для меня?
— Я люблю своего мужа Плинту, извини меня Велизарий… Я так чувствую… Своим сердцем, прямо в груди. Не могу объяснить…
— Не можешь объяснить, — задумался Велизарий.
— Мне лучше уйти.
— Тебя заговорили, — произнес Велизарий.
— Кто? — удивленно усмехнулась Нильмера.
— Колдун, твоего мужа, тот что из гуннов.
— Эрнак? — удивилась Нильмера. — Он просто друг Плинты.
— Мне рассказывали, что он сильный колдун.
— Что из этого? — разозлилась Нильмера. — О чем ты мне хочешь сказать? Никто меня не заговаривал.
— Нильмера! Нильмера! Ты где? — послышался женский голос откуда-то с поля.
— Я здесь!
— Нильмера! — продолжала звать женщина. — Смотри осторожней, тут какой-то странный молодец ходит. Он такое мне сказал!
— Валамир, — процедил сквозь зубы Велизарий.
— Что? — спросила Нильмера, посмотрев в глаза своему бывшему возлюбленному.
— Пойдем со мной, — попытался обнять ее Велизарий. — Мы сможем расколдовать тебя.
— Не глупи! — оттолкнула его Нильмера. Ей были приятны объятия, но странные слова Велизария пугали ее. — Уходи! Я не хочу тебя видеть. Я больше не люблю тебя. Пожалуйста, уходи.
Велизарий отошел от Нильмеры, его сердце было разбито. Она потупила глаза, но затем развернулась и побежала в сторону подруги.
Полусвет убывающей луны стоял по неподвижному и тихому лесу. Еле слышный треск, горящего костра, убаюкивал засыпающих дружинников. Только один караульный не смыкал глаз, в страхе наказания.
