— А он точно не вернется? — насторожившись спросил Валамир.
— От Волколака, утащившего в лес, не возвращаются, — сказал Велизарий, немного скорбно.
Плинта медленно прочел письмо и неуклюже опустился на край деревянной скамьи, так, что она чуть не опрокинулась. Он выронил письмо из рук. Эдекон, стоявший неподалеку, поднял его и быстро пробежался глазами. На обоих нашла тишина. Первым ее прервал Эдекон, сказав:
— Значит Нильмера твоя нашлась.
— Громобой уже везет ее домой, — задумчиво произнес Плинта. — Нужно было помочь ее отцу.
Эдекон подвинул к столу деревянное кресло и уложив на него мягкую подушку сел рядом с князем. Он внимательно рассматривал перстни на своих пальцах, пытаясь устроить игру драгоценных камней, отразив их от света масляных светильников. Когда ничего не удалось скиф проговорил:
— Судя по мокрым листам, твоя жена плакала.
— Плакала? — тихо спросил Плинта и тут же взорвался: — А как же иначе?! Тихомир был ее отцом.
Князь очень редко, позволял себе повышать голос на Эдекона, такое могло быть чревато, но скиф простил ему сегодня эту вольность. Он встал с кресла и подойдя к Плинте похлопал его по плечу. Затем скиф тихим голосом сказал:
— Для твоей жены он был отцом, а для нас просто очередным князем.
— Я его уважал! — воскликнул Плинта.
— Опять же, только учитывая что он отец твоей жены.
— Нет, не только за это, — убеждал себя Плинта. Он был… он был…
— Вот видишь, ты его совсем не знал, — ухмыльнулся Эдекон. — Не хотел я плохо о нем говорить, по крайне мере сегодня. Но у меня, последнее время, не вылезает из головы история двадцатилетней давности. Именно поэтому я убеждал тебя не помогать Тихомиру. Но я конечно не думал, что Велизарий окажется настолько жесток и безумен. Недооценил я его.
— Что за история? — заинтересовался Плинта.
— Знаешь ли, любопытство ведь тоже порок, но все же я тебе расскажу. Только не умудрись своей женушке поведать. Если она услышит, возможно возненавидит тебя.
— Не расскажу.
