— Да, нужны, — обреченно кивнул Эрвиан. — А у него не было: ни нужной силы, ни тем более способностей регенератора. Но он — алхимик, значит, сможет приготовить чудо-зелье, которое поможет ему увеличить магическую силу.
— Это невозможно! — ну хотела же помолчать, вон он как уставился, сейчас пошлет меня куда подальше и уйдет опять озлобленный.
— Возможно. Знаменитый эликсир «Девятисил» придумал именно Нивиэль. Этого было мало, тот эликсир помогал концентрировать магию, открывать скрытые резервы Силы, но потом все возвращалось в норму. А он хотел иного… И придумал ту гремучую смесь… Начал проверять, и все вроде шло успешно… А потом приехал Керль и сказал, что ты идешь в Академию. Нивиэль решил, что место, на которое он так стремился, место ученика и последователя Бессмертника, займет человеческая девчонка. И он рискнул…
Сигарета кончилась, и окурок наверняка жег пальцы, но Эрвиан не обращал внимание.
— Зелье убило его, — я не спрашивала, просто хотела помочь ему пропустить это страшное слово.
Он закивал мелко и часто, как пексинский игрушечный болванчик.
— Он
— Магистр же не знал. Он уезжал оставляя здорового, крепкого мужика, который имел третью степень магистра по алхимии и получил высшую награду в Лог
— А ты откуда знаешь?
— Наставник рассказывал. Он очень им гордился и переживал…
— Ты просто это говоришь для утешения! — резко оборвал он и поднялся на ноги. — Не надо, моя боль уже утихла! Как он может переживать, я видел, когда
— Это глупо…
— Что?!… Убиваться по тебе? Вот и я ему это сказал. А он… — эльф замолчал и как бы случайно потер подбородок, на котором еще виднелся синяк.
— Глупо сравнивать чувства к мертвому с чувствами к живому. Наставник помнит своего сына и скорбит по нему. Если ты замечал, он носит только амулеты, сделанные Нивиэлем, хотя может позволить себе что-то помощнее.
— Он просто пытается искупить вину.
— За ним нет никакой вины! — теперь уже я начала повышать голос. — Ни за ним, ни за тобой, ни за мной!… Нет нашей вины, что у Нивиэля проявилась такая зависть, переросшая в патологическую одержимость!
— Замолчи!…
— Единственный кто виновен — сам Нивиэль, да, пожалуй, его наставник, который не сумел объяснить ученику нереальность его желаний!
— Он просто хотел походить на своего кумира… отца.
— Нет! Если судить с твоих слов… он просто хотел такой же славы как у отца.
— Нет! Нет… ты не имеешь права так говорить! Нивиэль хотел перестать быть просто "сыном Бессмертника", он хотел
Ой, мальчик, ты давай разберись поскорее в своих проблемах, а то так быстро скатишься в яму, что даже сам не поймешь. Я хотела бы тебе помочь, но такие исцеляющие проповеди не для меня.
— Твой племянник совершил ошибку, — решила я подвести черту, — он выбрал не тот способ для самовозвышения. Если бы я не пошла в Академию, то так бы и осталась "дочерью князя Лацского". А теперь обо мне заговорили: кто-то с пренебрежением, кто-то с завистью, кто-то со злостью, но кто-то и с гордость, с радостью… с любовью. И говорят "Иллия Лацская", а не "дочь Искандера". Мне кажется ты на правильном пути, ты уже заставил с собою считаться… Не фыркай это не лесть, а констатация факта, вряд ли принц всюду берет тебя с собой потому-то ты брат магистра Керля. Просто ты смог стать ему необходим. И кто знает, возможно, лет через триста уже про наставника скажут: "Это — брат Советника Эрвиана".
— Все шутишь?…- мрачно пробурчал тот.
— Возможно, — не стала запираться я. — Но согласись, что-то в груди екнуло?…
— Знаешь, я, кажется, начинаю понимать, почему все твои знакомые либо хотят тебя убить, либо готовы целовать твои следы, — с какой-то грустью сказал он и, повернувшись, пошел по тропинке прочь.
Я смотрела ему в след и думала, что как же тяжело беднягам-эльфам живется, разрываясь между возвышенными идеалами и обыкновенными желаниями… И тут с ужасом осознала, что думаю по-эльфийски, то есть на таллаосе! Сижу и размышляю на этом языке, без переводов! Так пора спать, пока еще до каких-нибудь гадостей не додумалась.
Весь следующий день я опять провела практически в полном одиночестве. Хуже того
