Нимформация полностью

Летом 1949 года, когда Англия начала свое длительное возрождение после войны, в одну из младших школ отдаленного района Манчестера был направлен инспектор. Чиновника звали Бенджамин Марлоу. На прошлых экзаменах второй класс данной школы показал довольно необычные результаты, и Марлоу было предписано выявить факты недобросовестного поведения среди учеников — другими словами, обман и мошенничество.

2 «С» класс насчитывал двадцать восемь школьников: шестнадцать мальчиков и двенадцать девочек, средний возраст которых составлял восемь лет. Их учительницей была мисс Джеральдина Сейер. В конце первого полугодия ее класс хорошо справился со всеми контрольными заданиями, кроме одного. Этим одним предметом была математика. По математике дети, за одним-единственным исключением, получили отметки не просто выше среднего, но выше 78 процентов. В министерстве такую успеваемость сочли неприемлемой.

Во время проверки школьники дали свидетельские показания о мисс Сейер. В их устах имя учительницы звучало очень похоже на Мессию — по крайней мере, для Марлоу. На показательном уроке с мисс Сейер случился припадок. Она разрыдалась и начала кататься по полу. Ее платье покрылось пылью от мела. В отчете Марлоу указал, что она несла тарабарщину — точнее, как он выразился, говорила на иных языках, ссылаясь на древнеязыческие ритуалы. Ему удалось разобрать только одну фразу: «Играйте и выигрывайте!» Она повторяла ее снова и снова: «Дети мои, играйте и выигрывайте! Играйте и выигрывайте!».

Спустя полмесяца ее уволили с работы, а еще через неделю Бенджамин Марлоу ушел на пенсию.

День Домино в старом добром Манчестере. Как только на экране появились начальные титры, все горожане прильнули к телевизорам, словно пылкие и в меру пьяные любовники с остекленевшими глазами. Акробатический балет костяшек домино, непрерывно менявших расположение точек. К черту эту акробатику! Даже воздух казался раскаленным и плотным от громких звенящих слоганов. Рекламки оглашали улицы призывным пением: «Играйте до победы! Играйте и выигрывайте!» И в этот промозглый вечер пятницы за три часа до полуночи все жители большого города, в окружении дождя и орд понтеров, раскладывали свои костяшки на кофейных столиках и стойках баров, на компьютерных и кухонных столах, глядя на точки, которые пульсировали в такт начавшейся песни.

В офисах и госпиталях, в скромных жилых домах и фешенебельных квартирах, в ночных увеселительных заведениях и гаражах, в ресторанах, кинотеатрах, борделях, в трейлерах и такси, и даже в поездах и автобусах — везде, где имелись телевизоры, радиоприемники и публичные экраны, — игроки поглаживали свои кровные, потом заработанные костяшки домино, надеясь, что Леди Удача закружит их в радостном танце.

Игровая лихорадка образца 1999 года набирала амплитуду. Этим вечером, как и в прошлые пятницы, она погрузила город в молчание, и все игроки, сжав сердца и задержав дыхание, перебирали черные косточки, потирали их, вызывали чары удачи, молились богам счастливого случая и предлагали им свои души за любую помощь. А рекламки, сверкая на фоне дождя, бомбардировали людей сладким шепотом слоганов.

Где-то, в этом застывшем смятении, несколько разных людей, позже создавших Общество темных фракталов, готовились к розыгрышу лотереи — каждый на своем особом месте. Диссиденты шанса, решившие убить игру. Одной из них была взъерошенная блондинка по имени Дейзи Лав[1].

Ничего не скажешь, имя классное, и, естественно, девушка ненавидела своих родителей за такой подарок. Но это словосочетание соответствовало ее внешности. Восемнадцатилетняя конфетка с сияющими глазками. Первокурсница математического факультета Манчестерского университета, изучавшая теорию игры под руководством уважаемого профессора Макса Хэкла. Того самого Хэкла, который на зачетах первого семестра был поражен ее глубоким пониманием сложнейших вероятностей проигрыша. Кто бы мог подумать, что Дейзи окажется среди той группы кайфоломов, которые однажды восстанут против игры!